Первая кровь осени

 Или…

Тот дальнобойщик приложил тебя башкой о камень, и ты остался валяться там, лицом к океану. Или…

Волны унесли твое тело, а растерянная душа осталась на месте, и мерзкая старуха пришла засвидетельствовать появление еще одного пленника в своих владениях.

Или тебя пристрелили еще там, в доках, и ваши с Дэвидом тела спихнули в океан, бок о бок, и все это – предсмертные фантазии агонизирующего мозга…

Дэйв послал его за кочергой, потому что сам не может ее взять. Мертвецы и духи не выносят холодного железа, каждый это знает.

Они не разводят огня, ведь огонь разрушает магию фейри. Окружи колыбель тлеющими угольками, чтобы они не подменили ребенка, подвесь над дверью подкову. Не ходи танцевать на холме, чудная девушка Ли, этот холм слишком любит маленький народец, что если они захотят увести тебя в чертоги своего короля?

Одним рывком добравшись до тумбочки, Мэтт потянулся к кочерге. На какое-то невообразимо страшное мгновение ему показалось, что пальцы сейчас пройдут насквозь, но потом ледяной металл коснулся кожи, почти обжигая ладонь, и он облегченно выдохнул.

Перехватив кочергу поудобнее, на манер более привычной руке полицейской дубинки, он выскользнул из комнаты.

Книга все еще валялась на постели, небрежно заложенная уголком одеяла. Мэтт схватил ее, лихорадочно пролистал с конца. Реклама издательства, данные о тираже… а вот и последняя глава. Кажется, она должна заканчиваться словами «я умер». Или «мы оба умерли». Это будет… разумно, да.

Самый честный финал любой истории.

Однако слова на последней странице были иными. «…Будьте осторожны», – прочитал он и поднял глаза.

Дэвид стоял в дверях, глядя на него с совершенно нечитаемым выражением лица.

– Все в порядке? – спросил он. Мэтт невольно попятился к окну.

– Я помню твои похороны, – пробормотал он. – Господи боже мой, я их помню. Как будто это было со мной и одновременно не со мной. Я стоял там и одновременно летел, и поднимался все выше, и не было ни единого цвета.

Сукин ты сын, скажи мне, что ты не помер. Тебя же убили в доках, в тебя всадили пулю, я прибежал, а ты хрипел, истекая кровью.

– Я не хрипел, я орал, мне было больно, мне же попали в руку, – очень осторожно, не спуская с него глаз, произнес Дэвид. – Ты перепугался, как девчонка, и выл надо мной «не умирай, не бросай меня!» Тут они и тебя подстрелили. Мы оба провалялись в больнице больше, чем положено по стандартной страховке. Потом я уехал.