Первая кровь осени

Все они когда-то были в нашей «портретной галерее» без вести пропавших. А сейчас показывались на мгновение среди танцующих, и вновь растворялись в вихре взметнувшихся рук и скалящихся нечеловеческих рож. Все, как одна – счастливые, смеющиеся, с вплетенными в волосы диковинными цветами.

– Выбери одну, – мне под руку толкался какой-то карлик, а может, до срока состарившийся ребенок, в чьи черты я предпочел не вглядываться – иногда спокойный сон гораздо дороже тайных знаний.

 – Только одну уведешь! Раз уж три раза позвал… Выбирай другую!

Будь я героем какой-нибудь заумной, глубоко философской книженции, непременно задумался бы о сложности подобного выбора. О моральной ответственности героя и прочих вещах, о которых так здорово рассуждать, сидя с книгой в кресле у камина. Только я тогда был слишком испуган и дезориентирован, чтобы делать философские выводы, а поэтому так и продолжил ломиться сквозь толпу, выкрикивая: – Эстер! Эстер!

И вдруг все закончилось.

Музыка наконец оборвалась. Девочка в джинсах и белой футболке, точь-в-точь как в полицейской ориентировке и описано, стояла среди расступившихся ряженых и растерянно озиралась. Я ухватил ее за руку и потащил к выходу. И только, перебираясь через забор с табличкой «Ремонт» – когда, интересно, я научусь уже верить тому, что написано на дверях? – только тогда я вспомнил, что пришел сюда не один.

Хорош был бы герой, обменявший у чудовищ одну девушку на другую! Я обернулся, уже готовый вернуться к безумному карнавалу, но с облегчением обнаружил, что прежняя моя спутница последовала за нами.

И вид у нее был крайне разгневанный – куда там осенним духам с их кровавыми лунами и червивыми королевами.

– Дэвид, что происходит? Кто это?

Представляю, как я, должно быть, выглядел в ее глазах. Нашел себе в хороводе другую юную прелестницу, и ну драпать. Прямо-таки классика жанра «все мужики-козлы».

А козел, между прочим – древнейший символ плодородия. Ему должно быть обидно за регулярные с нами сравнения.

Я собирался было пуститься в объяснения, но тут Эстер неожиданно тяжело оперлась на мое плечо. Глаза ее закатывались, девчушка была явно близка к обмороку.

Не помню точно, что я тогда наплел, стремительно утаскивая на руках бесчувственную девочку в неизвестном направлении.