Мой личный драмтеатр

Оно медленно зашивает раны толстыми нитками, завязывает узлы покрепче, в некоторых случаях накладывает гипс. И, кажется, что все прошло, да и было ли вообще? Давай сделаем вид, что не было. Что это просто страшный сон. Так легче. Только когда гипс дает трещину, происходит катастрофа. У меня не было сил на очередную катастрофу, поэтому я просто молчала. Почему-то мне казалось, что он должен все понять по моим глазам, но он не понял, никогда не понимал.

К семи утра животный страх сковал все внутренности.

Я начала задыхаться. А в голове пульсировало: «Не уходи, пожалуйста, не уходи. Услышь мой безмолвный крик. Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, ты не можешь дать мне то, в чем я так нуждаюсь, но не уходи. Нужно, наверное, все объяснить, ответить на все вопросы, но я не могу, я парализована страхом. Я не могу сказать тебе правду. Я не могу лгать. Поэтому просто смотрю, как ты надеваешь ботинки и медленно завязываешь шнурки. Нарочито медленно. Ты ждешь».

– Я тебя ненавижу.

Никогда мне больше не звони и не пиши. Я пытался доказать тебе свою любовь, хотел поддерживать тебя во всем, теперь все чувства к тебе задушу собственными руками.

Хлопнула входная дверь. Я хотела тебя остановить, но не смогла. Полный паралич.

25 июня 2018

Мне все время кажется, что наши взаимоотношения подобны химической реакции: они как бы вне нас и от нас не зависят. Рисунок, который вырисовывается сам по себе.

    Хулио Кортасар

Никогда не говори «никогда».

Я попала в аварию. Ничего страшного, жива, относительно здорова, всего лишь нервный срыв и шишка на лбу. Ехала из магазина, резко остановилась на светофоре, когда загорелся красный, и тут в зад моей многострадальной Мазды въехал автобус. Был лишь один человек, кому я могла позвонить в такой ситуации и я позвонила, пытаясь сквозь рыдания объяснить что случилось. Он даже не дослушал.

– Через пятнадцать минут буду.

– Спасибо.

Меня трясло и колотило, я курила без остановки, сидя в машине, и отчаянно ждала его, боясь поверить в то, что он действительно приедет после всего, что было.

И, правда, приехал.

Захлебнулась слезами у него на плече. Он дрожащими руками молча обнимал. Потом мы сидели на заднем сиденье и четыре часа разговаривали, пока ждали ГИБДД. Говорили, как всегда, кто прав и кто виноват, но совершенно спокойно, без обвинений, оба признавали ошибки, просили друг у друга прощения.