Прошлое в наказание

Автор романа – Федор Дмитриевич Крюков. Какие могут быть сомнения?

Признаюсь, я не понимал той горячности, которая переполняла Дмитрия. Для меня вопрос об авторстве «Тихого Дона» не был существенным. Как и в случае Шекспира. Для меня главным было то творчество, которое стояло за именем. Любопытно, конечно, узнать, кто скрывался за псевдонимом «Шекспир», один человек или несколько? По какой причине он или они использовали фамилию актера? Но пьесы Шекспира и его лирика, по-моему, намного важнее, чем все остальное.

Так и с «Тихим Доном». Мощный роман. Глубокий. На мой взгляд, он, прежде всего, о том, до какого скотства доходит человек на войне, что на той, которая между государствами, что на гражданской. На гражданской – даже больше. Я уж не говорю про яркие, прекрасно вылепленные характеры, про запоминающиеся описания природы. И для меня все это важнее, чем то, кто именно написал эту книгу: Шолохов, Крюков или кто-то еще.

С тихой ласковостью глядя на ребят, я проговорил весьма довольным голосом:

– Надеюсь, вас радует, что Россия возвращается на свой исторический путь, с которого ее сбили большевики?

– И что вы нам собираетесь возвращать? – ехидно поинтересовался Леонид.

– Частную собственность. Полный простор для инициативы. И еще прошлое, которое старались перечеркнуть, замолчать. В придачу ко всему этому, мы будем строить правовое государство.

– Вы будете строить? – уточнил Леня.

– Мы все будем строить.

– Но я ничего не хочу строить. Я хочу жить как человек.

– Строить не хочешь, а жить хочешь. Подай тебе на блюдечке. Из-за таких, как ты, мы и загубим Россию, – с деланым осуждением произнес я и тут же, сменив тон, предложил: – Давайте выпьем. Со свиданьицем.

Рюмки взлетели и сошлись, издав глуховатый звук, а потом в очередной раз опустели.

– Что пишешь? – проявил любопытство Леонид.

– Последние полтора года ничего, кроме политических статей, – чистосердечно поведал я. – И никаких мыслей насчет литературы.

– У меня тоже, – вяло признался Леонид.

 – Тут такие события. А ничего путного не пишется. Полный ступор.

– А у меня все нормально, – ровным голосом сообщил Дмитрий. – Пишу новую вещь.

– Про современность? – встрепенулся Леонид.

– Ну… не совсем. Про советские времена. Но уже про время перестройки.

Леонид безнадежно махнул рукой:

– И у тебя не про современность. И что это?

Дмитрий выразительно пожал плечами, а потом предложил:

– Давайте выпьем за то, чтобы писалось.