Прошлое в наказание

– Олег, – Владимир смотрел на меня с легкой усмешкой, – ты не устал от поездок?

– Нет, – спокойно отвечал я.

– В Москву не тянет?

Я задумался на мгновение.

– Нет… Хотя можно съездить на денек.

– Тебе проще. У меня дома большое семейство. Сегодня утром звонил – соскучились, просят поскорее приехать.

В Москве его ждали жена и двое сыновей. А меня – только Кирилл. Потому хватило бы дня: повидаться с сыном и… навестить Настю.

В Черкесске все повторилось: похожие виды из окна машины, похожие встречи, похожие разговоры.

Высокопоставленные чиновники пытались создать благостное впечатление, а те немногие руководители общественных организаций, с которыми все-таки удалось пообщаться, это впечатление разрушали. Мы с Володей склонны были верить последним. В отличие от доблестных чекистов, всячески приукрашивавших ситуацию в своих отчетах, отсылаемых в Москву, мы собирались написать о произволе здешних чиновников, о серьезном межнациональном напряжении, о том, что творят местные бандиты сообща с милицией.

Потом был Майкоп, столица Адыгеи. С городом нас знакомил председатель правительства, официально третий человек в республике – хитрый мужичок, сделавший себе карьеру еще в советские времена. Он уверял, что у них нет никаких межнациональных трений, всюду мир и согласие. Но я-то знал, что это не так.

– Разве заметная часть адыгейцев, как и черкесов, и карачаевцев, не мечтает о Великой Черкессии, занимающей территорию от Каспийского до Черного моря? – вкрадчиво прозвучал мой вопрос.

– Есть такие, – осторожно согласился он. – Так и среди русских есть националисты, мечтающие о восстановлении империи. Мы стараемся противостоять тем, кто проповедует националистические идеи. Их влияние незначительно.

– Тем не менее в вашем законодательном органе таких немало.

– Вы преувеличиваете.

Что я мог ему сказать? Что у меня есть точные данные? На самом деле я опирался на информацию, которой полностью доверял, но которая носила неофициальный характер. Оставалось промолчать.

Владимир тоже не сказал ни слова.

Вечером у нас была встреча с Ниной Ковалевой, республиканским депутатом, давним демократическим активистом. Это ее обстоятельные записки, которые она передавала нам каждый раз, когда появлялась в Москве, помогали нам разбираться в истинной ситуации в Адыгее.

Худощавая женщина лет сорока с каштановыми волосами, уложенными в простенькую прическу, одетая старомодно в белую блузку и темную юбку, сидела напротив меня, сбоку от Володи.