Сталинский дворик

Откуда-то из-за туч вылезло сонное вечернее светило, и вялые собаки выпрыгнули из подвалов на улицу.

Я сжимал пакет со здоровым питанием и судорожно искал по карманам зажигалку и пачку сигарет. Но их не было, – наверное, забыл дома. Тогда я свернул в ночной ларек к Ашоту. Он улыбнулся и поприветствовал меня:

– Привет!

– Салам, – ответил я и купил у него «Донской табак», буханку белого хлеба, от которого меня пучит, норвежскую селедку, запрещенную мне из-за гастрита, и копченую грудинку, которую мне тем более есть нельзя.

Курение

– Закурить есть?

Сначала моя рука дернулась к карману, но в последний момент я ее остановил, потому что рассмотрел просящего. Это был прилично одетый ухоженный мужик моего возраста, в два раза больше меня и в два раза толще. Это не был бомж, или пенсионер, или студент. Просто огромный чистый ухоженный мужичара.

Поэтому я отдернул руку от кармана и прошел мимо, ничего не сказав, к тому же в этот момент я обдумывал последний стих Пуханова про раков.

Стих мне не то чтобы понравился, но в нем Пуханов писал, что уже десять лет не курит и не пьет и спокойно может заплыть на середину Люблинского пруда. Меня мучили зависть и горечь. Я плавать не умею, выкуриваю полторы пачки сигарет в день, да еще и люблю по пятницам после работы выпить пива.

Поэтому я прошел мимо мужика и ничего не сказал.

– Ты что, глухой?

Я шел и молчал.

– Ты что, тварь, оборзел, отвечай?

Я молчал.

Я услышал топот, кто-то догонял меня.

Потом меня подняли на два метра над землей и начали трясти. Я еле удерживал пачку с десятью сигаретами (дневная норма) и следил, чтобы не выпали банковская карточка и паспорт.

Меня потрясли минут пять и бросили в кусты. У метро «Люблино» есть пустырь, поэтому кусты были.

– Тварь, – послышалось мне еще раз.

Я медленно встал с земли, отряхнулся и взбодрился. Мой обидчик удалялся к подземному переходу.

Отойдя на приличное расстояние, я крикнул ему в спину:

– Свои купи, – и побежал к отходящей маршрутке.

Водитель дождался, пока я, запыхавшийся, впрыгну, и закрыл дверь.

Двухметровый красный мужичара грозил мне кулаком через стекло, а я стоял и думал о вреде курения.

Хризантема

Стоим с ковщиком Павлом на крыльце и курим. Летом мы выходим на улицу и посасываем сигареты на свежем воздухе, потому что поют птички, да и, честно говоря, иногда мы понимаем, что курить в подъезде моветон.