Сталинский дворик

Вот ведь поезд, он отошел от станции и спешит по рельсам, ты же не будешь бежать за ним, хватаясь разорванным ртом за воздух, а встанешь, чтобы смотреть вдаль, или дождешься следующего.

Но у нас с Асей не было следующего поезда. В какой-то момент мне даже стало неинтересно, нашла ли она себе кого-нибудь или так и живет одна, рассматривая вблизи египетские пирамиды и перебирая в ладонях желтый песок.

Поэтому каждый вечер я иду гулять и прохожу ровно семь километров. Иногда мне везет (это бывает очень редко), меня окликает кто-нибудь и что-нибудь спрашивает.

Например, вчера меня спросила сорокалетняя женщина:

– Как доехать до метро «Текстильщики»?

Я снял очки, протер их платком, подошел вплотную к женщине, посмотрел на ее стареющее лицо, на два полотна волос, выпущенных справа и слева из-под шерстяной шапочки, и стал медленно, с остановками и подробными объяснениями рассказывать ей, как доехать до метро «Текстильщики», в надежде, что она меня не поймет.

Женщина меня, конечно, не поняла, и тогда я сел вместе с ней в автобус и довез ее до метро «Текстильщики», и она всю дорогу спрашивала меня:

– Неужели вам тоже до метро?

И я кивал, кивал, а потом посадил ее на электричку и пошел домой.

Остановился возле Люблинского пруда. Набрал полную перчатку серого водянистого снега и стал с удовольствием его жевать, потому что я люблю зиму.

Пиросмани

Мы прилетели на Алтай на самолете. Нас загрузили в автобус на восемь часов и повезли на курорт: банька, теремки, еда дешевая, сосны, воздух чистый.

Так восхитительно, что сердце переворачивается.

На Алтае вокруг шаманши – нас после обеда повели к одной. Уселась, косы распустила и говорит, показывая на какую-то хрень:

– Это портал силы, сидите и смотрите, главное – не отворачиваться и все понимать.

Взяла бубен и давай колотить, прыгает вокруг, глазами сверкает, приговаривает:

– Россия – это росс – русские, ия – это мы, алтайцы, вся сила России в ие, то есть в нас, алтайцах, – и задергалась, стоя на одной ноге.

Потом дала что-то выпить, портал и открылся. Мы с женой ничего не помним, только в памяти осталось, что бегали еще за одной в деревню и кого-то обидели, не так обратились, а он оказался мэр, хотя и замухрышка.

Мэр в ответ сел на мощного алтайского коня (там везде ходят табуны лошадей) и ускакал в горы, стреляя из карабина, а наутро нам предложили кумыса и Рериха повидать, но я, хоть человек несведущий, знал, что Рерих умер, и поэтому очень удивился.