Сталинский дворик

Он, как обычно, притормозил, засеменил мелкими шажочками, мы все встали и пошли к выходу: я, Федор Платонович с кожаным портфелем, две розовые девушки с короткими стрижками и айфонами, Анна Михайловна с сумкой, из которой торчала голова копченой кеты, и еще человек пятнадцать.

Поезд постоял на станции, подумал, но двери не открыл и помчал до «Братиславской». Хотя все в вагоне заметили странное происшествие, никто ничего не сказал, никто не проронил ни звука, никому не пришло в голову судорожно жать на кнопку связи и истерично орать машинисту, что мы едем мимо, только у Анны Михайловны копченая кета в пакете чуть приоткрыла зубастый рот.

Я представил Судный день. Он начнется так же. Все москвичи будут ехать на работу. Читать Сенчина и Пелевина, сидеть в социальных сетях, лайкать Тимати и Бузову, слушать Монеточку и Гречку, и тут вдруг, без объявления, все поезда вместо следующих станций отправят в длинные светящиеся туннели, в конце которых будут стоять ангелы в фирменных желтых жилетках метрополитена и производить нехитрый отбор.

Причем, по каким принципам он будет происходить, москвичам будет непонятно. В Рай попадут и любители Рахманинова, и поклонники Славы Сэ. Видимо, никого наверху не волнует, что ты на самом деле здесь делал, главное, чтобы электронные тестеры в руках ангелов светились зеленым.

На «Братиславской» весь вагон молча перешел на противоположную сторону платформы и дождался обратного поезда.

Мне думалось, что обратный поезд тоже проедет «Люблино», но он остановился, и машинист весело и немного развязно, с хрипотцой Высоцкого произнес: «Станция “Люблино”, следующая станция “Волжская”».

Мы вышли из вагона. Федор Платонович посмотрел на часы. Я тоже посмотрел на часы. Вдруг это был временной коллапс? Все произошло вне времени и пространства, в параллельной Вселенной, но, к счастью, все опаздывали на пятнадцать минут.

Латиносы

В мою «Пятерочку» зашли латиноамериканцы. Они бродили между полок с пластмассовым сыром и соевыми сосисками и пытались разобрать надписи на русском языке. Я сначала думал, что они приехали на чемпионат мира, но потом вспомнил, что вижу их здесь не в первый раз и еще прошлой зимой поражался их беспечному, наплевательскому к холодам, стилю одежды.

Я купил кофе в автомате, вышел на улицу и сел на лавочку покурить.