Лысая. Твоя жизнь изменилась, но она продолжается

Почему мне тут так плохо? Никогда в Москве я не была так подавлена. На даче – да, было дело. Но в Москве или в каких-то других городах – нет.

– Поехали, – Танька стала поднимать меня. – Будет весело. Или ты предпочитаешь протухнуть здесь?

Она проговорила еще что-то язвительно-подбадривающее, если такое вообще есть. Хотя в наших отношениях такая подбадривающая язвительность, безусловно, присутствует. Я тоже тот еще мастер подкола, только сегодня мне совсем не до шуток.

Она уговорила меня хотя бы просто забраться на заднее сиденье и, зарывшись в плед, спать всю дорогу.

Я так и поступила.

Через некоторое время я вдруг почувствовала себя хорошо. Открыла глаза, выползла из-под одеяла и села прямо. Откинула с лица спутанные волосы, которые решила не расчесывать, чтобы еще больше не лезли. Собрала их в свою обычную «мальвинку».

– О, проснулась! – весело констатировала Танька. – Сейчас на бензозаправку за кофеём заедем. Я угощаю! Я же пригласила.

Я спрятала улыбку. Вот не знаю почему, но когда кто-то чем-то угощает меня, дарит или покупает мне, это подкупает.

Я могу растаять из-за этого. Мне это кажется воплощением заботы, порой даже любви, но в любом случае это говорит «я хорошо к тебе отношусь». Может, потому что я по природе не жадная? Поэтому не понимаю ее от других?

Я перелезла на переднее сиденье.

– Знаешь, – сказала я, поправляя собранные волосы, – чувствую себя намного лучше. Мы сейчас где?

– Выехали из Питера и находимся на полпути к Ладоге.

Вот тут-то я и начала что-то подозревать.

Ведь стоило отъехать от города и постепенно подъезжать к территории Карелии, как сразу же мне словно по волшебству стало лучше. Я больше не чувствовала слабости и температуры, я была весела и радостна, а волосы я решила просто не трогать.

Кофе и шоколадка окончательно привели меня в бодрое расположение духа, и я принялась рассказывать о расколе Югославии и о наших взаимоотношениях с Сербией, по ходу сравнивая выдачу виз европейцам с щедрым раздариванием гражданства бывшим гражданам СНГ.

Прекратить мне пришлось по просьбе Таньки, когда мы единогласно взяли автостопщика. Мы обе считаем, что любому путешественнику надо помочь. Закон дороги или мира – не важно. Пока сами путешествуем и нам протягивают тысячи рук в разных странах – мы должны помнить это. И делать добро не потому, что его делают нам, а просто потому, что кто-то нуждается в нас.

– Не больше трех кругов, – заверила меня Танька, свернув с развилки в неправильном направлении.