Дневник натурщицы

Оно доходило мне до пят, а рукава были слишком длинны и широки, так что я должна была их подвернуть. Между тем, скульптор открыл дверь, я увидела, что он наклонился и побежала к нему. Боже мой, там лежали два человека и оба совершенно мокрые. Мужчина, казалось, уже пришел немного в себя; он медленно поднялся, при помощи скульптора; я узнала его, это был один гравер, болезненный человек с худым лицом: он часто бывал в других мастерских, и все очень любили его за его добродушие и простоту. Скульптор сказал мне, чтобы я ему помогла, и мы вдвоем внесли в мастерскую насквозь промокшую женщину, лицо которой я не могла увидеть.

От воды она была ужасно тяжелая, но если случается несчастье, то силы ведь удесятеряются. Мокрый гравер медленно шел позади, вода стекала по его лицу, так что казалось будто он плачет. При этом он не выглядел огорченным. Мы положили женщину на лежанку скульптора, это были две низенькие подушки, поверх которых была положена большая доска с очень тонким матрацем из морской травы, а сверху этого сооружения лежал ковер. Вероятно, я выглядела очень смешной в совершенно мокром пальто, так как, несмотря на весь трагизм ситуации, скульптор улыбнулся, когда мы оба поднялись и он взглянул на меня. Теперь женщина лежала лицом вверх; она была довольно милая, но слишком худая. На правой руке у нее блестело обручальное кольцо. Тут художник сказал мне, чтобы я как можно скорее сняла с нее лиф, так как я лучше его сумею это сделать; он же снимет башмаки и чулки; потому что ей нужно растереть пятки, колени и грудь. Мокрый гравер помогал мне расстёгивать лиф. Это оказалось совсем не так легко, но вдвоем мы вскоре справились. Господи, как бедно она была одета, почти так же как я, а ведь она была замужем! Женщина потихоньку приходила в себя и даже приоткрыла глаза. Тогда скульптор оставил ее ноги в покое и пошел за коньяком. Он попытался влить женщине в рот коньяка, но это плохо удавалось, так как она, вероятно, наглоталась слишком много воды и кроме того, еще не вполне пришла в себя; скульптор сказал: «раз она очнулась, не надо ее раздевать дальше, она может простудиться, если же укутать ее в шерстяные одеяла, то это подействует как согревающий компресс, и она потом будет еще здоровее, чем раньше».

Мокрый гравер также взял бутылку и сделал пару хороших глотков, затем он стал ходить взад и вперед, размахивая руками, чтобы согреться.