Ничего не скажу

У нас во дворе моей юности про таких говорили, пардон, «груди на блюде и попа-Европа».

– Тут много вариантов, – деловито сказал Петя. – Потенция. Комплекция. Даже можно: Комплектация. А лет через двадцать-двадцать пять можно будет сказать: Агломерация.

– Вот ты гений! – искренно изумился я. – Давай дальше словоблудием заниматься. Еще десять минут до пары. Так… Вижу Жанну Семёнкину. У неё, кстати, сестра-двойняшка.

– Ну, тут всё просто. Не догоняешь?

– Нет.

– Если сестра-двойняшка.

– И что?

– Какое имя у твоей Семёнкиной? Если у нее сестра-двойняшка?

– Какое?.

– Аналогия.

– Обалдеть! Я бы, чтоб такое сочинить, пять часов сидел бы, воздух портил.

Мимо нас быстро пробежала какая-то девушка с очень сосредоточенным лицом. Никаких особых примет.

– Ты её знаешь? – спросил я.

– Нет, – ответил Петя.

– Как назовём?

– Она, Вовка, бежала?

– Да.

– Как лошадь?

– Да, как лошадь.

– И?

– Кобыла? Скакунья? Наездница? Самка мустанга?

– Господи, какой же ты, Вовка, плоский… Ежу понятно, что – Кавалерия!

– Блин! Валерия, Кавалерия… Это же так просто.

– Еще бы, – самодовольно ухмыльнулся Петя. – Так, отворачиваемся. Мимо нас идёт Мосгаз.

Мосгаз – это Антонина Сергеевна Панова. Наивреднейшее существо. Доцент истории. Делать всевозможные гадости – это её хобби и радость.

Антонина Сергеевна Панова сосредоточенно прошла мимо нас, явно замышляя какую-то свою очередную мерзость. Мы с Петей синхронно развернулись обратно.

– Как назовём?

– Не знаю.

– Сам ты… У неё же сама фамилия подсказывает, – торжествовал Петя.

– И как?

– Пандемия, конечно.

– Феноменально!

За последние шесть-семь минут переменки перед нами прошли: Аномалия, Суспензия, Саванна, Абстиненция, Синонимия, Периферия, Аннотация, Комедия и еще с десяток милых дев.

В самом конце переменки мимо прошла наша непосредственная начальница. Человек, с которым, если честно, совсем никому не хочется общаться, но по необходимости приходится.

И мы назвали её как? Правильно.

Сон про не сон

Когда-то очень-очень давно, в 2000, помнится, году, я внимательно перечитал культовый труд психогуру Зигмунда Фрейда «Толкование сновидений», написанный, кстати, в 1900-м. Юбилейно, выходит дело, прочитал. К столетию издания.

Помню, меня поразило в первую очередь следующее: всё, что написал Фрейд, было, конечно, в высшей степени забавно, но это «всё» не имело решительно никакого отношения ко мне лично.