Мама. Леля. Грибное лето

Она любила представлять себе, какие у ее пионеров родители, какая квартира, обстановка, взаимоотношения в семье. Иногда выходило именно так или почти так, иногда совсем по-другому. Маленькие сюрпризы, приключения, игра в загадки и отгадки.

Вот большой светло-серый дом, новый, четырехэтажный. Двери всех квартир одинаковы, и комнаты в квартирах расположены по одному образцу, но стоит войти в переднюю, и начинается неповторимое своеобразие. Оно начинается даже немножко раньше – ведь двери квартир, пускай одинаковые, все-таки имеют свою индивидуальность.

Одни заботливо обиты клеенкой и войлоком, другие легкомысленно ничем не прикрыты.

А почтовые ящики с пояснениями, куда и какую газету класть – упаси Боже, перепутает почтальон, так и слышишь раздраженные голоса немирно живущих соседей.

А звонки – «Три длинных, один короткий», «Два коротких, один длинный», и где-нибудь в стороне от общего списка новенькая кнопка с отдельной проволочкой и четкая, неулыбчивая надпись: «Только Зябликову».

Дверь, у которой остановилась Светлана, строгая, спокойная, без единой царапины, без следов нетерпеливых мальчишеских ног внизу, без списка жильцов и звонков сбоку. Всю квартиру занимает одна семья.

Семья… Тоже со школьных времен осталось чувство, наивное, конечно, – ведь знаешь, что не всегда бывает так, – наивное ожидание, что если в доме живет семья, значит, в доме – счастье.

Здесь, за этой спокойной дверью, Светлана уже была в начале четверти.

Отца Лены Некрасовой – он старший инженер на заводе – не застала тогда. Ее принимали три Елены: Елена Ивановна – бабушка, Елена Евгеньевна – мать и Лена-маленькая, Светланина ученица.

Очень приятный был вечер, очень приветливо принимали… Как только Светлана вошла в столовую, ей навстречу, отложив книгу, поднялась Елена Евгеньевна, высокая, пышная, улыбающаяся. Протянула красивую белую руку, заговорила мягким грудным голосом, познакомила со своей матерью. И сейчас же Светлана уловила немой язык взглядов трех Елен, видимо очень любящих друг друга и привыкших все понимать даже без слов.

Взгляд Елены Евгеньевны в сторону Елены Ивановны: «Ты нам поставишь чайник, мамочка?» В сторону Лены-маленькой: «Посмотри-ка, дружок, осталось ли еще в буфете рассыпчатое бабушкино печенье».

Елена Ивановна сейчас же удалилась, именно не ушла, а удалилась, милая такая, внимательная, еще по-молодому стройная, хотя и седая.