Личность и общество в анархистском мировоззрении

Он так описывает это в воспоминаниях: «Восстание было только что потоплено в крови, еще фонари стояли погнутые, как надломленные стебли, Пресня лежала в развалинах, крещенские выстрелы с Тайнинской башни еще будили тревогу в трепетных сердцах москвичей, а либеральные публицисты всех мастей уже открыли суд и расправу над бесчинствами Московской недели.

„Полярная звезда“, руководимая П.Б. Струве, умным, блестящим, но до наивности отвлеченным и близоруким публицистом, стала цитаделью победоносных вылазок прогрессивной буржуазии против „безумия“.

Здесь были аванпосты либерального радикализма, здесь писалась политграмота конституционного демократа, его – философия, этика, социология.

Еще неостывший от восстания, я написал небольшую статью с пламенной защитой его и резкой критикой позиций либералов и направил ее в „Полярную звезду“. Это не было мальчишеством, так как „Полярная звезда“ приглашала высказываться на ее страницах по поводу недавних событий всех, независимо от направлений, но, разумеется, мое направление было все же чрезмерным для „Звезды“ и статья принята не была.

П.Б. Струве, с которым я тогда знаком не был, не преминул отпустить по моему адресу едкое замечание: „Можно было бы с бо?льшим искусством защищать революцию“.

Эта статья позже частично вошла в мою публичную лекцию „Нравственность и целесообразность в политике“ и впоследствии была напечатана в качестве самостоятельной главы в моем социально-психологическом этюде „Революционное миросозерцание“».

Статья, обозначившая начало ожесточенной борьбы Борового против либералов, разумеется, не была опубликована в главном рупоре российского либерализма. Она стала основой второй публичной лекции А.А. Борового (после «Общественных идеалов современного человечества») под названием «Нравственность и целесообразность в политике», прочитанной в декабре 1906 года, в аудитории Исторического музея Москвы (как и первая) и затем дважды им повторенной. В мемуарах Борового читаем: «В огромной аудитории я прочел мою вторую публичную лекцию – „Нравственные основы революционного миросозерцания“, напечатанную вскоре под названием „Революционное миросозерцание“ („Логос“, 1907).

Вторая часть, где я открыто, с большой силой пел хвалу только что задавленному „вооруженному восстанию“, приводила молодежь в экстаз. Лекцию я повторил три раза. Она стала моим официальным разрывом с кадетами – тогдашними хозяевами университета.