Океаны в трехлитровых банках

Книга, которую она вчера начала читать, лежала на полу. Должно быть, ветер… Она подняла ее, села в кресло. «Сначала», – сказала она себе и открыла книгу на первой странице.

Жизнь дала трещину

Редко к докторам я обращаюсь. Но тут приспичило.

– Лягте, – сказал доктор мне.

Я легла.

– О, кажется, ваша жизнь дала трещину. Точно, – сказал доктор мне.

Я испугалась.

Доктор достал большую иглу и деревянный ящик с нитками разных цветов.

– Вам какого цвета?

– Бежевую.

Я закрыла глаза, остановила дыхание.

– Ну все. Шов может немного болеть, но это пройдет. С каждым днем будет все легче, легче все. Может быть, шрам останется. А может быть, и не останется шрам.

Я посмотрела на шов. Доктор концы ниток завязал в бантик.

– Трещина – это еще ничего. Вы вовремя пришли. Еще бы день – и… – не успел закончить доктор.

Кто-то постучал в дверь. Кабинет наполнился еще одной человеческой головой.

– О, дорогой мой, с разбитым сердцем! Как ваш склеенный орган?

Третья голова тяжело вздохнула и, заикаясь, начала отвечать:

– Я… тут… встретил женщину…

– Снова!? – доктор выкрикнул.

– Да… Но она меня не любит… И кажется, мое сердце снова разбито…

– Я же предупреждал вас! Не влюбляйтесь какое-то время, пока ваше сердце не окрепнет. Ладно, входите, – и доктор достал клей.

– А вас я попрошу, – тут он вспомнил обо мне, – недельку ходить по мягкому, пить теплое и слушать спокойную музыку, пока шрам не заживет.

Я вышла из кабинета. Очередь к доктору в коридоре была длинной.

Мне еще повезло, что он меня принял. Кажется, не все сегодня попадут к нему.

Ты меня любишь?

Ты меня любишь? Потому что я тебя нет.

Так было не всегда. Это случилось только что. Я открыла глаза, повернулась на бок, увидела тебя и разлюбила. Ты не храпел, не царапал своими чуть сухими пятками, не пускал слюни на свою и мою подушку (в отличие от меня). Ты был хорош! Впрочем, как всегда. Был бы музейным экспонатом, назвали бы тебя «самый-самый»!

Ты читаешь это письмо, а я уже далеко.

На ржавеющей «двадцать первой» «Волге» моего деда, на какой-то побитой дороге – потому что других у нас нет. Ты не грусти и не удивляйся – на другой стороне листа список девушек (ты всех их знаешь). Выбирай! Все они в тебя давно и тайно влюблены. Они мне сами признавались. Они готовы натирать твои теннисные туфли, варить полезные каши с низким гликемическим индексом и любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. В конце концов ты станешь счастливым.