Переписка художников с журналом «А-Я». 1976-1981. Том 1

Это была полная противоположность той весенней читке 76 года. Это были избранные стихи за последние 5 лет. Самые. Самые. И что самое главное – очень разнообразные. <…>

Боря

Есаян – Шелковскому 16.03.78

Дорогой Игорь!

Подходит к концу 3-й месяц ожидания ответа из ОВИРа (мы подали 29 декабря 1977 г.). Ждать тяжело и доживать здесь тяжело.

Ты пишешь в письме (к Cокову) об утрате своего целостного мира на Сретенке в Москве. А он с каждым днём распадается, этот мир. Для меня этот распад начался давно, с отъезда Анри [Волохонского], а твой отъезд довершил картину руин.

Вот отъезжает даже наш благополучный Вадим К. [Космачёв] и десятки не очень известных сверстников.

В Москве сейчас мода на посредственность. Откапают какую-нибудь пыльную личность, которая на ВДНХ прославляла сталинское животноводство, а по воскресеньям писала маслом, и носятся с ней, точно это новый Матисс. Какая-нибудь девица из текстильного института спрашивает: «Как, разве Вы не знаете Х.? Он же гениальный живописец 30?х годов!» Вот так.

А в музей ходят только на выставки – постоять в очереди.

Заезжий Наков сообщил, что в Париже будет огромная выставка Малевича[46 - «Malevitch: exposition rеtrospective». Centre national d’art et de culture Georges Pompidou, Musеe national d’art moderne, Париж. 14 апреля – 15 мая 1978 года (куратор Ж.-Ю. Мартен).] в Помпиду – вот это здорово!

Если я не поспею, опишите мне всё подробно. Я люблю твои письма (хоть и получают их другие чаще) – они просты и несентиментальны… Я не привезу тебе в Париж сколок с нашего прежнего бытия.

Скорее, сложим вместе два одиночества.

Бесконечно рад, что так удачно вышло у тебя с мастерской. Оставь мне кусочек стены – для моей картины. <…>

Напиши мне хоть два слова сразу по получении письма – я ведь не знаю, сколько времени у меня есть, – на адрес Франсуазы – лектриссы.

Обнимаю тебя, Бог даст, до встречи. <…>

Косолапов – Шелковскому 18.03.78

Здравствуй, дорогой Игорь!

<…> Я полагаю, что дистанция между художественной Москвой и N.

 Y. – дистанция, больше, чем океаны, и что универсального искусства, пригодного для всех географий, нет. Искусство – «губка» (по определению Пастернака) – живёт всё же соками, впитанными в реальных и конкретных условиях. (Извини за отступления, можно со мной и не согласиться).

В N. Y. очень трудно с улицы попасть в галерею. Очень много художников. Нужно время вживания в эту среду (чтобы тебя знали, примелькался, биологическое отторжение чужого).