Переписка художников с журналом «А-Я». 1976-1981. Том 1

Умственным напряжением этого вопроса не решить, всё придёт естественным путём, посторонние советы при этом излишни – у каждого свой личный путь. Cходное состояние переживают здесь многие (особенно в этом смысле нам близки эстонские художники). Мы часто видимся с Олегом Я. [Яковлевым], он и делами и помыслами давно в Париже. Скоро вы увидитесь. Комар и Меламид тоже подали заявления и ждут разрешения. <…>

Римма и Валерий

Шелковский – Чуйкову 13.02.77

<…> Дорогой Иван!

Ты молодец, что прислал свои слайды.

Это именно то, о чём хотел просить тебя.

При встречах, разговорах я показываю все фотографии, которые у меня есть, но этого мало. Во время выставки нужно было заснять все стенды, как они есть. Никто этого не сделал. В основном все авторы на фоне экспонатов. Пока что все, кому я показываю и рассказываю о нашей выставке, озадачиваются. Они не хвалят – это хорошо, а именно озадачиваются, недоумевают. Здесь всё ещё абстрактная рутина, опостылевший сюрреализм (иногда я хожу и тихо ругаюсь: Париж – большая деревня).

Но у Парижа два ценных качества. Он снимает чувство неполноценности и даёт возможности, надежды.

В прошлом письме я ругался на здешний круг художников – корзина с крабами. Но ведь, наверное, это всегда и везде так. Вспомни, как мы семеро на нашей простенькой и некоммерческой выставке разругались в пух и прах. Здесь же условия гораздо сложнее. Так или иначе, но на выставку в Лондон меня не пропустил «художественный совет» (кажется, Шемякин – Глезер). С Ж. [Мелконяном] я виделся на днях, он мне прислал контракт на год, но я его не могу подписать, потому что условия для меня неприемлемы.

Иван, та моя работа, которая у тебя, пусть будет у тебя навсегда. Но я не успел проделать одной чисто технической процедуры. Я её покрыл воском, и она сейчас, наверное, липкая и неприятная. Нужно развести в воде поливинилацетатные белила (до густоты сливок) и кистью или флейцем покрыть всю поверхность. Когда совсем высохнет, нужно протереть все выступающие части сухой тряпкой, чтобы слегка блестели.

Если будет полчаса времени, то сделай это. И скажи также Алику [Сидорову], чтобы сделал это с аналогичными работами.

Моя жизнь здесь пока без особых перемен. Но всё-таки я счастлив, что живу здесь. Здесь у меня постоянное ощущение лёгкости, свободы. Французы всё-таки удивительно свободолюбивая нация. Каждый ценит собственную свободу и признаёт полную свободу другого. Это ощущается везде, повседневно, на улицах в учреждениях, метро.