Легенды губернаторского дома

Многим слугам губернаторского дома, когда они ворошили тлеющие в камине уголья, нередко чудилось, будто чье-то мрачное лицо выглядывает из черных рам – бывало это обычно на рассвете, в сумерках или же глубокой ночью, – однако, если который-нибудь из них отваживался поднести к портрету свечу, полотно представлялось таким же непроницаемо-черным, как раньше. Старейший житель Бостона вспоминал, что его отец, при жизни которого на полотне сохранялись еще слабые следы изображения, взглянул как-то раз на таинственный портрет, но ни единой душе не решился поведать, чье лицо там увидел.

В довершение загадочности в верхней части рам сохранились каким-то чудом обрывки черного шелка, указывавшие, что портрет был некогда завешен вуалью, на смену которой явилась затем более надежная завеса времени. Но удивительнее всего было, разумеется, то, что важные губернаторы Массачусетса, словно по уговору, сохраняли за этой изгладившейся картиной ее законное место в парадном зале губернаторского дома.

– Многие из ваших историй, право же, наводят ужас, – заметила Элис Вейн, у которой рассказ ее кузена не единожды вызывал то улыбку, то невольное содрогание. – Было бы любопытно удалить с этого полотна верхний, почерневший слой краски – ведь подлинная картина наверняка окажется менее устрашающей, чем та, которую нарисовало людское воображение.

– Но возможно ли, – осведомился ее кузен, – возвратить этому старинному портрету его изначальные цвета?

– Таким искусством владеют в Италии, – отвечала Элис.

Губернатор меж тем очнулся от задумчивости и с улыбкой прислушивался к беседе своих юных родственников, но когда предложил им свое объяснение загадки, в голосе его послышались странные ноты.

– Мне жаль подвергать сомнению правдоподобие легенд, которые ты так любишь, Элис, – начал он, – но мои собственные изыскания в архивах Новой Англии давно помогли мне разгадать тайну этой картины – если только можно назвать ее картиной, ибо образ, запечатленный на ней, никогда более не предстанет перед нашим взором, точно так же как сам давно умерший человек, с которого она была писана.

Это был портрет Эдуарда Рэндолфа, основателя этого дома, лица знаменитого в истории Новой Англии.

– Портрет Эдуарда Рэндолфа? – вскричал капитан Линколн.