Женщинам к просмотру не рекомендуется

Рассказанное напоминало сцены из американских боевиков:

– И вот темнота, тут мы сидим в ущелье, а перед нами аул. Говорит наш сержант – Скворец, из Твери парень был, на три года старше меня – мол, сейчас солнце выйдет и зачищать духов будем. Ну, там мы нормально так попалили. Я у одного автомат подобрал и… Это типа нашего хутора эти аулы. Я сразу из одного и другого по ним. Нас в учебке учили. Да там чему только не учили. Тоже сержант был – Колька, из Тобольска – надрочил так, что нам хоть с двух, хоть из трех.

А они – по нам, – Игорек выдержал философскую паузу. —

Да, были ночки… Что тут скажешь?.. Тут погранцы на БТРах подтянулись. Нормально так их отутюжили. А Сковрец наш потом давай погранцам предъявлять. Они тоже, красавцы, конечно, – на все готовенькое… Ну, так и живем. Знаешь, есть такие люди, что на чужой славе так и хотят в рай въехать.

– Понятно, – грубо перебил Виктор, после чего бывший афганец замолчал, и стало отчетливо слышно музыку молодежи:

Эй, гуляй мужик,

Пропивай что есть…

Доносилась из динамиков принесенного мафона.

Леха, живущий на второй улице, прикатил его на своем мотике. Виктор слышал до этого «Сектор газа», но всерьез не воспринимал. А тут воспринял.

Пей за всю херню…

Осуждающе посмотрел на соседа, готового уже поведать очередную байку.

Баб Маша как-то говорила, что у нее племянник в военкомате работает. Он-то все доложил от и до. Знает она, как Игорек служил: склад вещевой охранял, дальше лагеря не выходил, ни в горах, ни в городе в боевых операциях не участвовал, колонны не сопровождал.

Самое страшное, что было, – это вши бельевые. Вот с ними Игорек и боролся, прапор – завскладом – заставлял проглаживать утюгом каждый шов белуги в свободное от дежурства время. Так, с утюгом, в поту и в жаре от бельевого пара, проходили суровые будни афганца, по увольнению получившего звание ефрейтора.

– И ты слышал, вообще не понимаю, – Игорек искренне горячился, – Юрику, да, Попову памятник собрались у поста советов ставить.

Там какие-то подписи собирают, в округе наши договариваются с краеведами. А за что? Не, мужик хороший был, спору нет. Но сколько нас таких хороших.

При слове «хороших» Виктор отвел взгляд в сторону посадок.

– Всем нам памятники не понаставишь. А что он сделал? Просто погиб при службе, и все. Понимаешь? Так это же не подвиг. Вон, в Афгане, сколько пацанов погибло… Им ничего не поставят.

Виктор молчал. Собеседника это раздражало.