Женщинам к просмотру не рекомендуется

Первое впечатление обманчивое, – девушка замялась.

Несмотря на поздний час, голос ее не был сонным.

– Ладно, – грубо перебил мужчина женское возмущение. – Приходи.

– Ну, ты реально охеревший? Я уже уехала.

– Так приезжай.

– Я за городом живу, если что.

– Говорю, приезжай, – с грубостью уже надавил Вадим.

– Двадцать тысяч.

– Что?! – после цены у Вадима в голове все точно встало по местам. Он подошел к окну, закурил. Москва сквозь призму еще пьяных глаз выглядела огромной картинкой из пазлов, местами неправильно собранных, вдавленных вопреки пазам в неподходящее пространство, границу которого обозначали сверкающие небоскребы.

Вадим залип на ее бессмысленном движении.

– Ты уснул? – девушка разрядила тишину. – Снов тогда.

– Приезжай, – Вадим отрыл окно и, омытый сырым шумом столицы, попытался стряхнуть пепел. Пепел тут же влетел в номер обратно, попал на лицо.

– Переводи двадцать тысяч и жди.

– Ты охренела! – Вадим неожиданно взорвался, девушку этим не удивил, но испугал сам себя.

– Тогда все, котик, спи.

– Стоять.

– Так что?

– Давай за десять.

– У тебя что, нет денег?

– Есть…

– Ну, тогда не торгуйся, прошу, это так уни-жает мужчину.

– Слишком дорого.

– Так и скажи, у тебя нет денег.

Вадим не докурил, во рту стало противно. Табак реанимировал невыветренный алкоголь. Чаще всего в последнее время с деньгами было все хорошо. Но почему-то в такой важный для него момент у него осталось наличкой только двадцать тысяч.

– Есть, – как-то обреченно произнес Вадим. – Только наличка. Клянусь, я все отдам. Жду. Я в…

– Я знаю, где ты. Ладно, жди. Сейчас на этот номер переведи мне на такси тогда. Не забудь.

А главное, завари и выпей чай, я видела, он в номере есть. Понял?

– Хорошо, – ухмыльнулся мужчина. Еще недавно строгий и уверенный, так послуш-но отвечал какой-то шлюхе. Откинул телефон в сторону. Вспомнил про деньги, которые надо перевести.

И снова отбросил. Чуть пошатываясь, начал подбирать пивные банки и окурки с пола. В номере

нестерпимо воняло дымом. Распахнул все окна, запуская сырость зимней Москвы в свою берлогу. Огрызки колбасной нарезки на полиэтилене, куски сыра, крошки Вадим собрал ладонью в пакет.

Наведя порядок, как показалось при свете дальних огней, Вадим завязал пакет с мусором, откинул его в угол и решил принять душ.