Записки скучающего клерка

Спасибо, хоть не Иосифом! Вот так вот. Да ладно – я! А легко, думаете, было папе в эСэСэРе с таким именем жить?! Его ни в пионеры, ни в комсомольцы принимать не хотели, имя предлагали сменить, и если б не протекция деда, уж не знаю, как у отца жизнь бы сложилась…и вообще! Понаехали тут! Земли им мало…Может, вам и Курилы отдать?! – на последних словах Глебов вскочил и, для пущей убедительности размахивая руками, треснул по столу. Васильев, вошедший в этот миг в переговорную, застыл с открытым ртом на полпути к столу.

Переводчик в ужасе таращился то на него, то на Александра, и тут в переговорную вошла Мария Петровна Солнцева. «Картина маслом», – пронеслось в голове у Васильева. Петровна покачнулась и, ухватившись за косяк, чуть не потеряв сознание, разглядывала переговорную: Глебов со зверским оскалом на лице, съехавшими набок очками, с ладонью, вымазанной чем-то белым, застывший с поднятым вверх кулаком, Васильев, держащийся за живот, с открытым ртом на серо-зеленом лице, переводчик, отпрыгнувший от стола, и…двое японцев, с интересом разглядывающих Марию Петровну.

– Оба…быстро вон отсюда, – собралась с мыслями Петровна. – Быстро, я сказала! – сквозь зубы процедила она. Васильев очухался первым. Отступая задом – «Добрый день, Мария Петровна!», он знаками давал понять Глебову, что его тронная речь на сегодня окончена. «Вот и все…» – промелькнуло в голове у того. Саша отошел от стола, поклонился: «Было очень приятно!» – и двинулся вслед за коллегой. «После поговорим», – прошипела им вслед Петровна и захлопнула дверь.

Васильев посмотрел на приятеля и молча пошел по коридору к их комнате, Саша поплелся следом. Из дверей выглядывали любопытные лица менеджеров. Поравнявшись с туалетом, Глебов со словами: «Эх! Со мной все ясно» пошел отмываться от зубной пасты.

* * *

Комната, наполненная режущей слух тишиной. За столами сидят Васильев и Глебов. Юрий Иванович остановившимся взглядом смотрит в окно, Саша тем временем изучает чистый лист бумаги, лежащий перед ним, задумчиво крутя шариковую ручку между пальцев.

– Слушай, Иваныч, а как пишется слово «Заявление»? Через «О» или «А»? – нарушил паузу Глебов.

– А? Что? Какое заявление? – не понял Юрий Иванович.

– Ну, заявление об уходе по собственному желанию, – почесал за ухом Глебов.

– Да пошел ты…к такой-то матери! – сквозь зубы процедил Васильев.

Тут дверь отворилась, и в комнату вошла Мария Петровна. В гробовой тишине она молча прошествовала к своему рабочему месту.