Белый олень. Часть 1. Дочь севера

В каком из них искать? И как? Даже какой курс не сказала, не говоря уже о факультете: стоматологический, лечебный, педиатрический или фельдшерский… И фамилия неизвестна… А как хорошо все начиналось! Черт, и откуда она только взялась, та сердечница?!

Преподаватель аэродинамики Михаил Иванович Эпов, пожилой мужчина профессорской внешности, медленно прохаживался по залу, глуховатым голосом произносил текст лекции, заученной наизусть за многие годы:

– Флаттер, это сочетание самовозбуждающихся незатухающих изгибно-крутящих колебаний элементов конструкции летательного аппарата.

Он появляется при достижении определенных критических скоростей и заканчивается, как правило, полным и стремительным разрушением самолета… – Эпов легонько постукивал по ладони указкой, сосредоточенно морщил высокий лоб. Повернувшись к окну, с минуту помолчал, потом снова заговорил. – Решением проблемы флаттера, унесшего жизни многих летчиков, занимались советские математики Келдыш и Гроссман…

Неожиданно Эпов заметил, что сидящий за предпоследним столом старшина учебной группы Романов лишь делает вид, что слушает, его отстраненный взгляд устремлен куда-то за пределы класса.

Эпов незаметно подошел к Сергею сзади и заглянул в его конспект. Всё точно: в тетради курсанта написано много слов, но к лекции по теории полета они не имеют абсолютно никакого отношения.

– Чем занимаемся, молодой человек? – спросил преподаватель негромко. – Что такое флаттер вы, надеюсь, уяснили? Ну-ка, дайте определение, раз уж не записываете, а полагаетесь только на память.

Максим Кленов толкнул Сергея в бок:

– Отвечай, не слышишь, что ли?

Тот очнулся, вскинул голову.

– Флаттер, это… – прикрыв рот ладонью, зашептал Максим.

– Помолчите, курсант Кленов, – Эпов стоял напротив Сергея и насмешливо-выжидательно смотрел на него. – Пусть старшина сам держит ответ, без суфлеров. Ну, так что же это такое флаттер, Романов? Или прекрасные воспоминания не оставляют в голове места для лекции по аэродинамике?

– Извините, товарищ преподаватель, – стыдливо покраснев, Сергей вскочил с места.

 – Я немного задумался.

– Как бы вам не пришлось задуматься о том, как будете исправлять «гуся»… – взгляд Эпова, до этого строгий, несколько смягчился. – Садитесь, мечтатель вы наш. А конспект я после пары лично проверю. Итак, продолжаем, – он снова повернулся к аудитории.