Белый олень. Часть 1. Дочь севера

Перед глазами Максима мелькнул оранжевый чехол раскрывающегося купола его парашюта и задохнувшись от ужаса прозрачно-синей бездны, разверзшейся под ногами, он шагнул вслед за Сергеем. Сначала далеко внизу косо пронеслась земля, затем самолет, вертикально уходящий в синее небо. Хлопок купола, динамический удар после его раскрытия, рывок упруго натянувшихся строп… и – курсант повис на лямках подвесной системы.

Странная глубокая тишина окружала теперь его. Онемевший Максим медленно приходил в себя, потрясенно осматривался.

Поднял голову. Над ним парил огромный белоснежный купол, прошитый по полусфере силовыми тесьмами, словно меридианами. Туго пружинили стропы, слегка покачивало, вокруг был необъятный простор. И неистовая радость вдруг охватила все существо Максима – настолько прочно слилась его душа с синим небом в это прекрасное весеннее утро. А еще неуемная гордость рвалась наружу, стремилась из его переполненной счастьем души: он сделал это! Он преодолел себя! Он сломал собственный страх!

Перед самым приземлением неожиданно рванул порыв ветра.

Стремительно надвигаясь, земля понеслась навстречу.

– Ноги вместе! – донесся до него предупреждающий крик уже приземлившегося Сергея. – Развернись по ветру!

Но отреагировать Максим не успел, ударившись ступнями, он полетел кувырком и упал навзничь. Его тут же потащило пузырящимся куполом. Отстегнув запасной парашют и скинув с плеч лямки основного, Сергей бросился на помощь. Когда он подоспел, Максима уже проволокло метров пятьдесят.

– Серега, придави его к земле, не могу погасить! – Максим отчаянно наматывал на левую руку несколько строп. Сергей забежал вперед и схватил купол за уздечку полюсного отверстия. Парашют покорно обмяк и лег, словно огромный кузнечный мех, из которого разом выпустили воздух. Максим лежал неподвижно, лицом к небу, закусив нижнюю губу. Путаясь в стропах, Сергей подбежал к другу.

– Что с тобой, гуран?

– Ничего.

– Вставай.

– Не хочу.

– Не хочешь или не можешь? – он присел рядом с ним, всмотрелся тревожно.

– Могу, но не хочу.

– Да что случилось, Макс? – начал было Сергей, но тут же осекся, увидев глаза друга, полные счастливых слез.

– Эх ты, сухарь столетний, да неужели ты ничего не понял? – Максим встал на колени, словно инок на молебне, с его плеч свисали капроновые лямки подвесной системы, на перемазанном землей лице взволнованно светились глаза, струйки пота стекали из-под кожаного шлема, оставляли на щеках следы.