Белый олень. Часть 1. Дочь севера

Затем осторожно взрезал рыбьи животы, извлек спекшиеся внутренности, пробросил солью белое нежнейшее мясо и сказал:

– Все готово, дедушка, подсаживайся поближе… – и пока тот устраивался, извлек из рюкзака булькнувшую солдатскую флягу. Даже в полутьме было видно, как просияло лицо Очитухи, а в его восклицании одновременно просквозило и удивление, и радостная надежда:

– Ци'ста?!

– Циста! – подтвердил с улыбкой Сергей. – Ему давно было известно, что этим словом старый охотник называет чистый спирт.

 – Отец тебе гостинец прислал, так что давай, по маленькой.

– Давай, бойё, давай! – оживился Очитуха. – Я шибко давно циста не пробовал.

Они долго и неторопливо ужинали. Бездонная ночь распростерлась над заснувшей тайгой. Серебрилась река на перекате, бормотала холодными прозрачными струями. В кронах сосен золотились крупные звезды, где-то неподалеку, злясь на костер, хрипло рявкал гура'н[7 - Гура'н – самец косули. Интересна его реакция на костер – безбоязненно подойдя на довольно близкое расстояние, он словно ругает его.

Гуранами также именуют коренных забайкальцев, жителей пограничной с Китаем Даурии.].

Путники закончили свой поздний ужин чаем. Очитуха сполоснул кружку, позевывая пробормотал:

–Теперь, однако, спать надо, бойё, – он задвинул ногой в костер тлеющую валежину, прилег на мягкий слой сосновых лап и вскоре уже мирно похрапывал.

А Сергей еще долго лежал на спине и смотрел в усыпанное звездами небо, которым грезил с раннего детства, которое навечно поселилось в его сердце.

Навсегда остался в памяти тот несказанно счастливый день, когда молодой и веселый командир старенького ЛИ-2, проходя по салону, вдруг остановился возле кресла, в котором угнездился десятилетний пассажир со всеми полагающимися в данный момент эмоциями на лице и спросил у матери, сидящей рядом:

– Ваш герой? – и получив ее подтверждающий кивок, неожиданно предложил. – Хочешь посмотреть, как работают пилоты?

– Х-хочу… – чуть сбивчиво изрек мальчишка и умоляюще глянул на мать.

И она, понимая его состояние, произнесла тихонько. – Иди, Сережа, погляди, может пригодится, когда-нибудь.

Произнесла эти пророческие слова, и будто благословила сына, распахнув перед ним некие ворота. Всего лишь час длился тот полет, ставший для Сергея знаковой вехой и разделивший его жизнь на «до» и «после». Именно тогда зародилась мечта связать свою жизнь с небом.