Белый кот на подоконнике

На следующий день Михаил Артёмов добился освобождения Ворохова под подписку о невыезде и обстоятельно поговорил с ним о том злополучном событии с Настей Полозовой. Сделав запрос, выяснил, что Анастасии Полозовой уже полгода нет в живых. Адвокат позвонил Лере:

– Понимаете, из-за того, что Полозовой уже нет в живых, у нас в подозреваемых остался только ваш жених. Да, Валерия, вы не знаете, в больнице есть камеры слежения?

– Камера точно над входом весит, а внутри больницы не могу вам сказать.

– Да, да, конечно. Это я сегодня выясню у вашего руководства.

– Михаил, а я вот что подумала, раз Полозова умерла, возможно, кто-то из её родственников решил так отомстить.

– Думаю, что нет. Обычно люди, перенеся смерть родного человека, могут действовать спонтанно в течение ближайшего времени, а тут прошло уже полгода…нет, даже семь месяцев, оказывается.

***

Лера была в отпуске, и, заходя в отделение к Игорю, не могла спокойно смотреть на него: Ворохов хватался за любое дело, даже пытался делать уколы и перевязки вместо медсестёр, а оставшись на какое-то время незанятым, становился таким несчастным, что у девушки портилось настроение, и чувство жалости становилось таким огромным, что было тяжело дышать.

Постоянно прокручивая в голове всё, что ей было известно, Лера решила найти родных Полозовой. Вспомнив, что Настя работала в медицинском институте лаборанткой, пошла туда. Она понимала, что официально с ней никто не будет разговаривать, но надеялась, что просто с людьми ей всё же удастся пообщаться. Придя в институт, прошлась по этажам, пытаясь определить, где расположена лаборатория, в которой работала Полозова. Увидев надпись на одной из дверей, «Деканат», вдруг решила зайти туда, подумав, что секретари, как правило, в институтах знают всё. И оказалась права. Секретарь декана лечфака, Мария Костромичёва, оказалась не только давнишней сотрудницей института, но и хорошей приятельницей Насти Полозовой:

– Понимаете, подругами мы с ней не были, – быстро начала рассказывать Мария, словно боялась, что Лера уйдёт и не выслушает её до конца, – но в стенах института мы поддерживали дружеские отношения, вместе ходили обедать, играли обе в институтской волейбольной команде.

Маша как-то тяжело вздохнула, и неожиданно заплакала:

– Настя была такой хорошей, светлой какой-то девушкой. Не пойму, за что же ей такая судьба досталась.