Медленнее, ниже, нежнее… Рассказы о мужчинах, людях и сексе

– Очень приятно! – муж протянул загорелую руку.

– Ты как здесь? По святым местам? – улыбалась Ольга.

– В гостях у родственников.

– У тебя здесь родственники?

– Да, на Роша Шона собираемся каждый год.

– Молодцы какие! А у меня никого тут не было, когда переехала сюда с бывшим мужем.… Ой, как я рада тебя видеть!

Она порылась в сумочке, протянула визитку.

– Приходи сегодня вечером к нам. Сможешь? Часов в семь.

– Смогу. Спасибо.

– Ты где живёшь?

Я назвала адрес.

– Ну, это рядом. Минут пятнадцать на такси. Там есть на иврите. Таксисту покажешь, привезёт.

Мы еще раз обнялись и поцеловались.

– Ждём! – прижалась Ольга к плечу блондина.

Мы помахали друг другу, и супруги свернули на соседнюю улицу, такую же раскалённую. Он держал ее под руку. Ее светлые волосы покачивались в такт шагам. Она, на каблуках, несмотря на жару, такая же красивая, как была, без греющего женского злорадства: «а коленочки-то уже бесформенные» или «а сиськи-то явно сделанные», – просто красивая.

Ну, если только пара лишних килограмм. И все же, что-то сломалось в ее красоте, словно потерялся маленький пазл, без которого уже не было картины…

Таксист, похожий на московского кавказца, но без пытки русским языком, прочёл адрес на иврите и завращал глазами по часовой стрелке. На цифре «три», напротив меня, он остановился. Надо было что-то говорить, но что и на чём?

– Вотс ап? А ю окей? – спас меня американский кинематограф.

Таксист повторил адрес вслух, интонацией расставив вопросительные знаки после каждого слова.

– Город? Район? Улица?

– Йес, йес!

– Дэнжерос!!! – выпрямил он вопросительные знаки в восклицательные.

– Ноу, ноу, итс окей! – беспечно уверила я.

Он втянул голову в плечи, ощетинив брови и волосы в носу, и обвёл глазами край большой опасной горы, что следовало понимать как: «Я предупредил. Моё дело крутить баранку».

– О-кей…

«Поток белых машин втекал в рыхлый пляж.

Слоёный пирог заката вываливал в море малиновую начинку. Сиреневые волны гладили на песке истоптанные вечерние тени, готовясь к ночи». Я мысленно воткнула эту фразу в статью о впечатлениях об исторической родине.

– Раша? – уточнил розовый от заката таксист.

– Раша, Раша. Моску.

– Окей, – повторил он.

– Бьютифул! – кивнула я на закат в лобовом стекле.

Он глянул настороженно, словно я похвалила его жену или дом.