Гипотеза Дедала

Директор оказался значительно менее приятным человеком, правда, в отличие от предыдущего, был предупрежден о моем визите, а также о постановке. Он сказал, что «все это можно сделать». Подчеркиваю: «…можно сделать». Ясно, что решительно никто здесь не был рад моему приходу. Вопреки заверениям М., мне не удалось найти ни одного человека, который бы «ждал меня с нетерпением». Напротив, каждый встреченный, казалось, подчеркивал своей интонацией, что делает мне огромное одолжение, что я – обуза и повинность для всех.

Но это уже детали и тонкости театральной жизни, а значит, мне ли, «бывалому постановщику, виртуозу преодоления неподатливых и противных искусству житейских катаклизмов», обращать на них внимание?

Я попросил, чтобы меня познакомили с артистами. В свою очередь, далеко не все исполнители соизволили снизойти до знакомства со мной. Так или иначе, но в глаза сразу бросалась важная проблема: в пьесе было одиннадцать мужских ролей. Каждой соответствовал – пусть и не строго – свой типаж.

И это не считая массовки. В труппе не очень большого театра я мог найти не больше шести подходящих артистов. Как же быть с остальными? Пришлось спросить директора, можно ли привлечь людей из других театров. Он ничего не ответил, только раздраженно выдохнул, покачал головой и ушел восвояси, оставив меня одного на сцене.

Решив, что обсуждать эту проблему разумнее непосредственно с М., я отправился домой, где до утра корректировал свои наброски с учетом конфигурации сцены, объема зрительного зала и прочих полученных сведений.

Днем же я пошел в гости к старому режиссеру, чтобы рассказать о своих соображениях по результатам знакомства с театром.

М. выслушал меня крайне внимательно и традиционно восторженно. По его словам, лучше придумать было нельзя. Ему остается только даваться диву, как я, столь юный человек, способен настолько глубоко проникать в комплексную ткань такого серьезного произведения! Но… с моего позволения, он бы хотел рассказать, как сам представлял себе спектакль по этой пьесе.

Разумеется, возражать я не мог и не стал.

Рассказ М. занял в пять раз больше времени, чем мой, ведь был куда обстоятельнее. Он включал все, от мельчайших деталей будущей постановки, описания декораций, звукового и светового оформления, костюмов до идей относительно дизайна оригинальных билетов и программок.