Рядом с алкоголиком. Исповедь жены

А потом – случайно наступаешь на тонкий лед и через долю секунды оказываешься в чертовски холодной воде. Проваливаешься под лед и тянешь за собой скатерть со стола, накрытого к завтраку, коляску со спящим ребенком, бельевую корзину, игрушки, няню и мальчика из садика, маленького школьника, и все это исчезнет в бесконечно глубокой ледяной воде, черной, как сама преисподняя.

Только мелкие пузырьки на поверхности дадут знать, что еще десять минут назад здесь была почти нормальная семья. Семья, которая только-только обретала надежду.

Семья, у которой никогда не было такого же шанса, что у других.

6

И как это я могла согласиться с ролью в столь плохом сценарии? Кто в этом виноват? Я часто задавала себе этот вопрос. Сидела, кормила грудью и плакала. Я смотрела в младенческие глаза ничего не подозревающей Миранды, на ее ручки, сжимающие мою грудь, и посылала богу, имени которого не знала, тысячи молитв, касающихся всевозможных вещей. В любом случае мне было нехорошо.

Рихард занимался клубом, как обычно, окунувшись в хорошо знакомую рутину пьяных пятничных вечеров.

Я не выносила его сборы в клуб. Его пятничную напряженность. Он не мог дождаться встречи со своей любовницей «Black Label», я это видела. Бегал по квартире, переодевал брюки, другие туфли. Искал гель для волос, чтобы держалась прическа. Отшвыривал один пиджак и брал другой. За ним шлейфом, по полу тянулись носки, трусы-слипы, портмоне, мобильные телефоны. Скомканные квитанции такси. Стаканы с выветрившимися остатками растворимых таблеток против головной боли. Все шло иначе, чем надо бы, а телефон названивал. Посреди этого хаоса дети хотели есть, и ужин для них приходилось делать мне. Рихард перемещался по другой орбите.

– Ты не видела мои ключи? Куда я положил деньги? Черт, я не могу найти тот шарф… И куда я его…

Он потел и нервничал.

– Ты не можешь просто так уйти? – вздохнула я, с нетерпением ожидая хлопка закрывающейся двери. Удаляющихся шагов. Но я ничего этим не добилась.

– Не будь противной. Ты же знаешь, сегодня пятница, – одернул меня Рихард, и глаза его выражали беспокойство. – Понимаю: ты собираешься вызвать во мне угрызения совести. Но я, дорогая моя, иду на работу.

В состоянии стресса он всегда был раздражен и агрессивен. Чувствовал жажду. Нуждался в регулярном потреблении чего-нибудь возбуждающего.

– Ну, конечно. Это я уже слышала. Только в пятницу ты всегда напиваешься как свинья. Вот в чем проблема.