Мой караван. Избранные стихотворения (сборник)

(Ах, вернись,

Вернись,

Вернись!

Ну, оглянись, по крайней мере!)

Мыла в речке босы ноги, в пыльный бубен

била звонко

И однажды из берлоги утащила медвежонка,

Посадила на поляну, воспитала как цыгана;

Научила бить баклушки, красть игрушки

из кармана.

С той поры про маму, папу

Забыл медвежонок:

Прижимает к сердцу лапу

И просит деньжонок!

Держит шляпу вниз тульёю…

Так живут одной семьёю,

Как хорошие соседи,

Люди, кони и медведи.

По дороге позабыли: кто украл, а кто украден.

И одна попона пыли на коне и конокраде.

Никому из них не страшен никакой недуг,

ни хворость…

По ночам поют и пляшут, на костры бросая

хворост.

А беглянка добрым людям

Прохожим

Ворожит:

Всё, что было, всё, что будет,

Расскажет,

Как может…

Что же с ней, беглянкой, было?

Что же с ней, цыганкой, будет?

Всё, что было, – позабыла.

Всё, что будет, – позабудет.

    1961

Старинный бродяга

В мороз и зной

в юдоли земной

Вижу я ночью свет без огня.

Свой дом и очаг

у каждого есть,

Но нет его у меня.

У птицы есть, у ящериц есть,

Есть у крота, у всех, кто живёт,

И только меня на празднество дня

Никто не ждёт, не зовёт.

Проскачет всадник, следом другой,

Но я ничего у них не прошу,

Я только спою: «Дорога – мой дом», –

И дальше

в путь

ухожу…

Люблю я солнца первый восход,

Люблю я погоду, если тиха,

Гнездо жаворо?нка в жёлтых полях,

Костёр,

костёр пастуха.

Люблю я даль с гуртами овец

И над очагами тающий дым,

Боярышника

багряный венец

И месяц ранний над ним.

В мороз и зной

в юдоли земной

Вижу я ночью свет без огня…

Очаг свой родной

у каждого есть,

Но нет его у меня.

    ?1965

«…Нам хочется чудес…»

…Нам хочется чудес

Великих!

Но откуда

Мы взяли, что не чудо

Хотя бы этот лес?

Хотя бы этот брег

С бегущими тенями?

Хотя бы – человек?

А именно – мы сами.

Колодец наш бездонный

Пополнен – чуть иссяк…

Мечте – и объяснённой –

Остаться в чудесах.

И после пояснений,

Кто и откуда он –

Всё той же тайной

Гений

Пребудет окружён.

    1959

Иней

На рассвете, в сумерках ледовых

Хор берёз был выше и туманней.

И стояла роща, – как Людовик, –

В сизых буклях изморози ранней.

Но опять за далями пустыми,

Красное, – как будто после бури, –

Встало солнце с мыслью о пустыне

В раскалённо-грезящем прищуре.