Однажды вечером (сборник)

– Успокойтесь, выдержит, – привычный к слезам мамочек Игнат Владимирович отцепил Иннины пальцы.

– Я могу навестить Ксюшу? – с трудом взяла себя в руки Инна.

– Нет, – отрезал доктор. – Посещения родственников в нашем отделении не практикуются. И передач не нужно, ребенок на специальной диете. Книжки, игрушки – пожалуйста, но в разумных количествах.

– Но почему запрещены посещения? Это ведь больница, а не концлагерь.

– Потому что дети должны привыкнуть к тому, что здесь они лечатся, что нужно потерпеть.

Все терпят, и она сможет. А визиты мамочек выбивают ребенка из колеи.

– Да, я сама психолог, – вдруг заявила Инна.

– Психологи тоже плачут. Всего доброго! – попрощался врач.

Инна еще несколько часов бродила по больничному парку, ждала Бориса. Он приехал около пяти. К этому времени Инна столько передумала, переварила, перемучалась, что обрушила на Бориса водопад упреков.

– Твоя бывшая жена не свинка морская, а детоубийца! И няни тоже гадины. Кормить ребенка чипсами, поить колой! Они сорвали Ксюше желудок.

Язва у пятилетней малышки! Что это, как не подлость? Куда ты смотрел? Ты отец или хвост собачий? За бизнесом дочь не видел. Денег тебе мало? Какие деньги, когда маленькая страдает! Ты хоть отдаешь себе отчет, какая у ребенка сейчас трагедия? Мало того, что вырвали из родного дома, увезли неизвестно куда, к посторонним людям, так еще и животик сильно болит. Ксюша мучается, а ты… ты…

Инна замолкла, не подобрав слова и разглядев лицо Бориса. Клеймить его безжалостно. Серый от горя, Борис пребывал в состоянии ступора, который прямо ведет к инфаркту сердца, если не заставить человека действовать, не показать ему путь выхода из жизненного тупика.

Причем заставить подчас требуется насильно.

– Боря! Смотри на меня!

Он с трудом сфокусировал взгляд на Инне.

– Соберись! – потребовала Инна.

Бесполезно. Борис смотрел на нее, но не видел. Стоит на месте, но кажется – проваливается в черную бездну отчаяния.

Инна размахнулась и влепила Борису пощечину. Он дернулся, точно опомнившись.

Инна ударила по другой щеке.

– Ты чего руки распускаешь, сдурела?

Возмутился, уже хорошо.

– У нас с тобой варианты, – Инна не обратила внимания на вопрос, – первый: давай поплачем над собственными ошибками, второй: начнем действовать во благо твоей дочери. Честно говоря, я уже нарыдалась. Но если тебе нужно слезу пустить, готова подождать.

– Второй вариант.

– Ты сейчас собираешь в кучку свою мужскую волю и отцовскую любовь.