Элегия тени

Пара проблесков дряблых мелькает на немощных жабрах,

Отравляет озера записок изорванных ворох…

И душа моя – свет, что давно перетлел в канделябрах,

И мои устремленья – коряжины в хворых озерах…

Отчего я так болен? В луною наполненном парке

Хороводятся нимфы, уставшие от пустодневий…

И молчанье твое – колыбельная тонущей барке,

И Лжефебова лира мне слышится в этом напеве…

Где на солнце сияли глазастые перья павлиньи,

Даже тропки смутны. Лишь порою на темном песке их

Померещится след, словно бонна прошла в кринолине,

Да почудится шаг в никуда не ведущих аллеях.

Все на свете закаты в душе моей золотом стыли…

Все на свете луга моим стопам бывали простерты…

И во взгляде твоем – все тобой предвещенные штили…

И во мне оттого – кораблям недостижные порты…

Дружно падали весла… Но шепчет зеленая нива,

Что я морем не стал, что ненужные выкопал клады.

Я властительный царь, только в царстве глухого надрыва…

И я теплюсь внутри – лишь теплом отгоревшей лампады.

Столько жара в тебе – у принцесс опаляется локон…

А твоя немота – воздымается горной вершиной…

Лишь единый подсолнух глядится из замковых окон,

И печально помыслить, что он далеко не единый…

Перезвон колокольный к иному уносится Долу…

Мы и здесь, и не здесь, будто львы, урожденные в клетке…

Мы остались детьми, только жгут нашу старую школу…

Сгинул Север и Юг – и нам не за что ставить отметки…

Я гляжу на тебя, от горячки очнуться не смея…

Ты моя слепота.

В созерцанье моем перевились пунцовые змеи…

И твой образ во мне – что глоток цепенящего сока…

Мне тебя презирать? Посчитать ли презренье игрою?

Словно веер в жару, мне твой голос молчащий отраден —

Только веер закрытый – а если прельщусь и открою,

Расколю этот Час, где во чреве полно червоядин.

Перевяло цветов – сколько было и больше, чем было…

И хребтов перегиб – не согбен, а согбенья согбенней…

Я собор немоты созидал из любовного пыла,

Там любая ступень – только первая между ступеней…

Виснет в воздухе смех… И крадется вблизи соглядатай…

Девы саваны ткут, чтобы вдовые ткачки уснули…

О, твоя немота – немота оживающих статуй,

Аромат хризантемы, предузнанный в знойном июле.

Надо все поменять – чтоб мосты разобрались на бревна,

Испрошились холмы и землею засыпались реки;

Надо выровнять все, что на этом пейзаже неровно,

Надо просто завыть – будто злая пила в лесосеке.