Сердечники

В основном мы общаемся по телефону или почте – пациент присылает нам результаты обследований, мы сохраняем их вот тут…

Достаточно большую вводную часть прервал телефонный звонок с детского отделения. Наши пациенты пришли на прием, и необходим переводчик – соответственно, медсестра вызывает нас на подмогу. В коридоре у входа в детское отделение, здесь и далее упоминаемое как S3, нас ждали двое, мама и дочь.

*Марина Б., 16 лет, г. Елабуга. Врожденный порок сердца, отделение S3

– Яна, скажите, пожалуйста, когда Маришу положат в стационар, мне можно будет с ней ночевать?

– Нет.

– Как – нет? Мы же прошли карантин, сдали ПЦР-тесты, они отрицательные!

– Ночевать разрешается исключительно с грудничками. Пациентка уже взрослая и не нуждается в няне.

– Да, но вы же понимаете… понимаете…

Мама не знала, как бы аккуратно сформулировать фразу, чтобы мягко намекнуть на отставание в развитии дочери, не произнося обидных слов вслух. Детей с синдромом Дауна не зря называют солнечными – кажется, что осознание порочности мира обходит их стороной.

Они быстро прощают, чаще улыбаются своими искренними улыбками, а на насмешки или причиняемое зло реагируют не сразу, словно даря человеку второй шанс: «Ну ты чего? Давай я сделаю вид, что ничего не понял. Ведь в глубине души ты хороший, я знаю. Я вижу тебя». Будучи слабее физически, такие дети очень любят жизнь и умеют ей радоваться. Мы же, имея все то, что по какому-то нелепому стечению обстоятельств или промыслу свыше не дала им природа, улыбаемся гораздо реже.

– Я понимаю, но правило есть правило. Мы ничего поделать не можем. – Голос прозвучал настолько безапелляционно и холодно, что казалось, словно хор гласных и согласных, сойдя с губ, превратились в большой нож и разрезали густой воздух коридора на крупные куски.

Мама, пытаясь справиться с эмоциями, начала объяснять дочери, что Марише придется сегодня спать одной. Глаза девушки тут же налились слезами, и она заплакала – так горько, как только умеют плакать от обиды маленькие дети.

Мама заплакала вместе с ней. Мне показалось, что им обеим за доли секунд стало мучительно страшно: они мужественно побороли страх перед операцией, перед пандемией, перед закрытием границ, перед чужой страной и одиночеством в ней… Но ночевка порознь стала последней каплей, и две женские фигуры в снежно-белом коридоре больницы сломались на предпоследнем этапе борьбы.

– Подождите!

На меня уставились сразу три пары удивленных глаз.