Сердечники

Я думал, что не справлюсь, хотел написать вам с просьбой о переносе дат приема. Мы так долго шли к этому, собирали деньги, готовились. Она умоляла меня не переносить операцию. Это стало ее предсмертным желанием – сделать все возможное, чтобы только дочь была здорова…

На глаза мужчины навернулись слезы. Я перевела взгляд на девочку. Главное, не смотреть сейчас на папу.

Главное, не смотреть сейчас на папу.

Маша, держись!

– Я думал, что не смогу. Но нет, мы все-таки здесь…

– Руслан, примите мои соболезнования.

Я могу только представить, что вы сейчас испытываете… и поражаюсь вашему мужеству.

Он горько усмехнулся.

– Если мы можем чем-то помочь, делом, информацией или просто поговорить, пожалуйста, обращайтесь. И я, и моя коллега сделаем все, чтобы облегчить для вас это испытание.

– Спасибо, Мария. Вы мне не можете ничем помочь, но приятно осознавать, что хотите. Это очень ценно… Значит, завтра к шести утра в отделение?

– Да, завтра к шести.

– К шести… ну хорошо. Тогда до завтра!

Он взял дочь на руки, попросил помахать Марии на прощание – что она тут же с радостью и сделала – и направился по длинному светлому коридору в сторону выхода.

Я долго провожала их взглядом. В груди что-то предательски ныло, что-то настолько тяжелое, что казалось, оно вот-вот сорвется из плена ребер и рухнет к стопам. Это был тот редкий случай, когда мы с Яной одинаково сильно переживали за пациента. Точнее, даже не за пациента, а за его родителя – только Бог знает, что творилось в душе Руслана в эти дни.

Весь следующий день мы отслеживали путь Арины онлайн: вот она в предоперационной, а теперь – в операционной. Час, два, три, четыре… Закончили. Перевели в реанимацию.

– Ну как там? Новости есть?

– Эмма говорит, что все в порядке. Вроде бы прошло хорошо. Папа уже с ней.

Выписка пациентки Ч. происходила в солнечный октябрьский день. В такие дни листва светится золотом, лазурное небо ласково смотрит на макушки стоящих под ним людей, а сам воздух пропитан чем-то сладким и пряным – так сильно, что кажется, вот-вот закружится голова.

Девочка гордо прижимала к себе плюшевого зайца, на лапе которого красовался бинт – зайку тоже лечили в этой больнице, и он был настоящим героем! Папа, казалось, немного успокоился – по крайней мере, цвет лица уже не казался таким землистым, плечи немного расправились, а взгляд озарился искрой надежды. Мы тепло попрощались до следующего приезда, и на этот раз он будет просто контрольным обследованием.