Новое сердце

Я услышал, как захлопнулась дверь соседней камеры, как загремели цепи, когда Шэй просунул руки сквозь проем в двери, чтобы ему сняли наручники. Надзиратель ушел с галереи, и почти сразу раздался голос Крэша.

– Салют, смертник! – завопил он.

Из камеры Шэя Борна ответа не последовало.

– Эй, отвечай, когда с тобой говорит Крэш!

– Оставь его в покое, Крэш, – вздохнул я. – Дай бедняге время сообразить, какой ты болван.

– О-о, смертник, берегись! – протянул Кэллоуэй. – К тебе подмазывается Люций, а его последний бойфренд уже отдал Богу душу.

Послышался щелчок и звуки из телевизора, а затем Шэй, вероятно, подключил наушники, которые нам предписывалось иметь, чтобы мы не цапались из-за громкости. Я немного удивился, что смертник в состоянии купить в лавке телевизор, такой же, как у нас. Видимо, экран у этого телика был тринадцать дюймов по диагонали и корпус из прозрачного пластика, чтобы надзиратели сразу заметили, если кто-то вынет детали для изготовления оружия.

Пока Кэллоуэй и Крэш, как обычно, на пару изводили меня, я достал собственные наушники и тоже включил телик.

Было пять часов, и мне не хотелось пропустить шоу Опры Уинфри. Но когда я попытался поменять каналы, ничего не вышло. Экран мигал, как будто настраиваясь на двадцать второй, но тот не отличался от третьего, пятого, Си-эн-эн или кулинарного канала.

– Эй! – принялся колотить в дверь Крэш. – Слушайте, кабель накрылся! У нас есть свои права, вы, там…

Иногда наушники не спасают.

Я прибавил громкость и стал смотреть местные новости.

Показывали акцию по сбору денег для детской больницы неподалеку от Дартмутского колледжа. Там были клоуны, воздушные шарики и даже два игрока команды «Ред сокс», раздающие автографы. Камера остановилась на девочке с белокурыми волосами сказочной принцессы и голубыми полумесяцами под глазами – как раз таких детей показывают по телевидению, чтобы заставить вас раскошелиться.

– Клэр Нилон, – произнес за кадром голос репортера, – ожидает донорское сердце.

О-го-го! – подумал я. У всех свои проблемы.

Я снял наушники. Если нельзя смотреть шоу Опры, не хочу ничего другого.

Вот почему я услышал самое первое слово Шэя Борна, произнесенное на нашем ярусе.

– Да, – сказал он, и неожиданно кабель снова врубился.

Вы, вероятно, успели заметить, что я дам сто очков вперед любому кретину с первого яруса, а все потому, что на самом деле я здесь не на месте. Это было преступление на почве страсти.