Новое сердце

Такой анализ бывает у человека, не больного СПИДом. – Она покачала головой. – Похоже, твоя лекарственная терапия здорово подействовала…

– Алма… – позвал я, взглянул на Уитакера, стоявшего у нее за спиной, и быстро сдвинул простыню с матраса, открывая свой тайник с таблетками. – Несколько месяцев я не принимал лекарства.

Я высыпал медсестре в ладонь горсть таблеток. У женщины порозовели щеки.

– Но это невозможно.

– Это маловероятно, – поправил я. – Возможно все.

Она засунула таблетки в карман:

– Не сомневаюсь, этому есть медицинское объяснение…

– Это Шэй.

– Заключенный Борн?

– Это сделал он, – сказал я, хорошо понимая, насколько дико это звучит, но отчаянно пытаясь ей это внушить. – Я видел, как он оживил мертвую птичку. Как взял одну пластинку жвачки и сделал так, что хватило нам всем. В первый же вечер его пребывания здесь он превратил водопроводную воду в вино…

– Ладно-ладно. Офицер Уитакер, полагаю, нужна консультация психолога для…

– Я не свихнулся, Алма, я… ну, вылечился.

 – Я взял ее за руку. – Разве ты никогда не видела своими глазами то, что считала невозможным?

Она бросила взгляд на Кэллоуэя Риса, который уже целую неделю подчинялся ее лечебным процедурам.

– Он и это сделал тоже, – прошептал я. – Я-то знаю.

Алма вышла от меня и остановилась перед камерой Шэя, который в наушниках смотрел телевизор.

– Борн! – рявкнул Уитакер. – Наручники.

Он заковал запястья Шэя и открыл дверь его камеры. Алма встала перед Борном, скрестив на груди руки.

– Что тебе известно о состоянии здоровья заключенного Дефрена? – (Шэй не отвечал.) – Заключенный Борн?

– Он не может подолгу спать, – тихо произнес Шэй. – Ему больно жевать.

– У него СПИД. Но этим утром неожиданно все изменилось, – сказала Алма. – И почему-то заключенный Дефрен считает, что ты имеешь к этому какое-то отношение.

– Я ничего не делал.

Алма повернулась к надзирателю:

– Вы видели что-то из этого?

– В водопроводе первого яруса были обнаружены следы алкоголя, – признался Уитакер.

 – Мы искали протечку, но не нашли ничего убедительного. Да, и я видел, как все они жевали жвачку. Мы дотошно обыскали камеру Борна, но так и не нашли контрабанды.

– Я ничего такого не делал, – повторил Борн. – Это все они. – Вдруг он с оживленным видом сделал шаг к Алме. – Вы пришли за моим сердцем?

– Что?

– Мое сердце. Я хочу пожертвовать его после смерти.

Я слышал, как Шэй роется в своей коробке с пожитками.