На краю стою

Разные люди проезжали мимо него: чиновники, армейские и ментовские офицеры и начальники, инкассаторы в бронированных инкассаторских машинах, женщины, бандиты, торгаши… И каждый реагировал на Андрея по-своему – кто-то безразлично отворачивался или, увидев Андрея, еще издали поднимал в машине стекло, а кто-то подзывал: «Эй, Чинарик!» – и бросал в его фуражку смятую гульфинку…

Андрей благодарил и катил дальше. Хотя главной причиной его «работы» на перекрестке была надежда встретить своих палачей.

Впрочем, внешне Андрей ничем не отличался от сотен, если не тысяч молодых армейских калек, что нынче попрошайничают на улицах всех российских городов, а также в поездах, в метро и в электричках…

Но какой-то полковник в белом «лексусе» возмутился:

– Эй, Чинарик! Симулянт хренов! Навесил фальшивые медали и побираешься?! Вот вызову военную комендатуру!..

Андрей вплотную подкатил к «лексусу», потряс фуражкой со смятыми деньгами.

– Ты, сытая рожа! Я за родину ноги отдал, а хрен получил! А ты эту иномарку на свою зарплату купил?

Полковник трусливо нажал на газ и уехал, а из другой машины какой-то доброхот протянул Андрею пачку «Мальборо»:

– Сержант, курить будешь?

Андрей забрал всю пачку.

– Спасибо.

– Кури на здоровье. Тебе же инвалидная тачка положена. Пропил, что ли?

– Эту тачку доставить сюда из России полторы штуки стоит. Ты заплатишь?

Тут светофор переключился на зеленый, доброхот включил скорость и тронулся, а Андрей развернул свое кресло и, с силой толкая колеса, вновь покатил по узкой полосе меж двух встречных потоков машин.

В сизом мареве газовых выхлопов он не заметил, как мимо него проехал «форд» с затененными стеклами. И как пятилетняя Катя, сидевшая там на заднем сиденье, радостно закричала и застучала по стеклу:

– Андрей! Андрей! Мама, это Андрей! Мама, останови!

Фируза нажала было на тормоз, но в это время светофор перешел на желтый, и генерал Таджибаев, сидевший рядом с Фирузой в пассажирском кресле, сказал негромко:

– Поехали, мне некогда.

Машина миновала перекресток.

Катя, глядя в заднее окно, сказала обиженно:

– Дедушка, он герой?

– Герой, герой… – проворчал Таджибаев.

– А почему он нищий?

Фируза тоже вопросительно скосилась на отца.

– Дурак потому что! – в сердцах сказал генерал.