На краю стою

Кровь метила его движение. Солнце нестерпимо сжигало голую кожу. И если руками и локтями он мог шевелить и ползти на них, то ноги с перерезанными в паху венами и сухожилиями мертвым грузом волочились за телом. И через какое-то время муравьи, клещи и слепни облепили их, впились в кожу. А затем возвратились и грифы, подскочили со стороны ног, стали клевать и рвать мясо кусками.

Андрей пытался отогнать их, но это было уже только в его воображении. А на самом деле…

Сразу за домом – простой кирпичной пятиэтажкой – начинались горы, а город был внизу, в Гюльфаринской долине, – днем зеленый от обилия парков, скверов, частных садов и виноградников, а по ночам мерцающий ожерельями уличных огней и витрин.

Пустой городской автобус подошел к остановке, забрал Алесю и покатил с окраины вниз, в сторону центра. Сидя на переднем сиденье, Алеся привычно смотрела в окно. Гюльфара открывалась ей навстречу сначала своими темными окраинными улочками, где за глухими заборами прятались уютные азиатские дворики с закрытыми гаражами, подвесными виноградниками и самой разнообразной живностью – от кур до павлинов, затем индустриальной зоной – мясокомбинат, хлебозавод, какая-то стройка, овощная база и ипподром – и наконец широкими и прямыми улицами с витринами новых бутиков, банков, магазинов, ресторанов, казино, гипермаркетов, обменных пунктов и парковками иномарок.

Любого приезжего этот город поражал своим достатком и даже роскошью, несвойственной соседним республикам. Приезжим это объясняли просто и доходчиво: Гюльфара была не только независимой республикой, но и свободной экономической зоной – единственной «офшоркой» в Средней Азии. Мол, потому сюда всеми правдами и неправдами стекаются узбекские, казахские, киргизские и прочие деньги и умы, потому здесь банков больше, чем мечетей, а ювелирных лавок не меньше, чем на Сорок девятой улице в Нью-Йорке.

А в действительности была, конечно, еще одна – основная и негласная – причина гюльфаринской роскоши, но Алеся не успела об этом подумать – автобус остановился на сверкающей рекламой улице Независимости. Алеся и несколько ночных пассажиров вышли, и Алеся, перейдя улицу, вошла в расцвеченное огнями казино «Памир».