Сердце зимы

Агата внимательно слушала и меняла положение рук, затем подпрыгнула в броске, и мяч попал в обруч корзины.

– Почти! – воскликнула она, и её улыбка чуть не прострелила мне сердце.

– Иди сюда, – подозвал я, когда Агата подхватила мяч.

Встав сзади, я вложил мяч ей в руки, поставил их в нужное положение и замер, осознав, что всем телом прижат к ней, а её тонкие, грубые пальцы касаются моих. Агата не издавала не звука, но я ощутил чокнутый ритм наших сердец. Она все не двигалась, и я почувствовал, как похолодели её пальцы, а я в порыве провел носом по её волосам, вдыхая летний аромат с примесью сена и молока.

– Б..бросаю? – выдохнула она.

– Угу… – промычал я над её ухом.

Я чувствовал, как напряглась её спина, и она наверняка сопротивлялась желанию запрокинуть на меня голову. Резко двинувшись, Агата бросила мяч и попала точно в кольцо. Я захлопал, улюлюкая, Агата присела в кривом реверансе.

– У меня хороший учитель. – хихикнула она.

Мы продолжили играть, отпустив напряжение.

Я научил Агату пасовать, и она с радостью прыгала по площадке, бросая мяч исключительно по моей схеме, а не из-за головы или от груди. Я еле отрывал от неё взгляд, но все же разок засмотрелся и получил мячом по голове, стоя у корзины, когда она промахнулась. Агата попыталась удержать смешок – ничего милее не видел. И чем дольше мы играли, тем меньше мне хотелось домой или куда-либо ещё. Через час мы вымотались, волосы у Агаты намокли и слиплись, от меня же разило потом.

– Умираю, как пить хочу.

 – прохрипел я.

– У дома ведьмы колонка, пойдешь? – повела бровями Агата.

– На слабо берешь? – усмехнулся я. – Пойду.

Я подхватил мяч, и мы на перегонки отправились к дому ведьмы, толкая и пихая друг друга, сбивая с пути. Агата заливисто хохотала, и я пожалел, что не включил диктофон – так бы и слушал её смех. Но она вовремя поставила мне подножку, я шлепнулся на бок, стукнувшись головой о кочку и пришел в себя.

«Хорош о ней думать, парень, это уже слишком.»

Агата первой добежала до колонки, бесстрашно открыла скрипучую до боли в ушах калитку и надавила на рычаг, подставив лицо под струи воды.

Жадно напившись, она умылась, и я сменил её. Потом набрал воду в ладони и запульнул в Агату, поток попал на платье, прямо на живот, и ткань прилипла, очерчивая плоский пресс. Лучше бы я этого не делал.

– Ах! – вскрикнула она от внезапного холода. – Ах, ты…

Она начала озираться в поисках подходящего оружия. И, черт подери, нашла.