Сердце зимы

– Конечно. До вечера!

– Вернитесь до полуночи, пожалуйста! – крикнули вслед мама с Аней.

На заднем дворе, у беседки, стоял высокий бассейн. Из него вылетали всплески воды и слышались крики. Я стянул футболку, залез по боковой лестнице и нырнул бомбочкой.

– Красильников, блин! – пробубнила Соня, вытирая обрызганное лицо. – Где ты был?

– Как раз хотел у вас спросить, вы были когда-нибудь на отшибе в той стороне? – я указал пальцем за лес.

Пашок отрицательно покачал головой, Соня подхватила. Двойняшки, копии дяди Миши, кинули мне одноместный матрац, на который я облокотился.

Пашка побрился под троечку, и теперь черные волосы торчали ежиком на голове. Соня, которой от матери только светлые глаза достались, собрала густые темные волосы в пучок.

– Там вроде заброшенные дома, разве нет? – Спросил Паша.

– Я видел там… видел девчонку. – признался я.

– Может, показалось? Мы же в деревне. По рассказам дяди Андрея тут тьма всякой нечисти. Например, две Кристины…

– Нет, Сонь, я её не просто видел, но и трогал.

 – попытался объясниться я.

– Э-э… – протянул Паша, округлив глаза, – ну, брат, я бы попросил тебя при моей сестре…

– Господи, Добрыдени! Да не в этом смысле! Она помогла мне, когда я… – я кашлянул, на ходу выдумывая, – упал с велосипеда.

– Хорошо, мы поняли. И что?

– Может, как-нибудь сгоняем туда все вместе?

– Ты лучше у бабушки спроси, она точно всех знает. И из соседних поселков тоже. – предложила Соня. А что, умно!

Уговорив двойняшек пойти со мной на огород, я переобулся в кроксы.

Дядя Миша подарил Паше на четырнадцать лет мопед, чтобы тот рассекал по деревне, и Пашка предложил поехать на нем. Соня, которая брату свою жизнь не доверила, взяла велосипед. Когда мы приехали на правую сторону, солнце приближалось к горизонту. Хоть здесь повезло – жары не будет.

Бабушка Олеся выдала нам по лопате и ведру, наказав собрать три полных ведра, а совсем мелкие картофелины оставить в земле. К нам присоединились Наташа и Кирилл – дети четы Кузнецовых, единственные, кто были старше меня: Наташке было девятнадцать, а Кирюхе – почти восемнадцать.

Наташка очень напоминала дядю Степу, особенно фигурой. Массивная, широкая, она зачем-то обрезала русые волосы, и квадратная форма её лица ещё сильнее стала бросаться в глаза. Но нам-то что до её внешности? Мы её обожали и воспринимали как мудрую старшую сестру. А вот Кирюха пошел в Машу – смазливый, худой, уже забился татуировками, светлые волосы отрастил до плеч.