Правдивые байки воинов ПВО

Потрясённый Гиббон расплылся в блаженной улыбке и потом неоднократно приводил нас в пример в своих речах за правильное использование отпускного времени.

Про «Малую Землю», которой всех «достали» тогда до печёнок, у нас была сочинена песенка на мотив популярной «Остановите музыку» с припевом:

«Останови-и-и-те Брежнева!

Останови-и-и-те Брежнева!

Прошу вас я, прошу вас я:

Порвите книжку «Малая Земля!»

В другом легендарном случае общение народа с Гиббоном прошло не столь гладко.

Зимой четвертого курса в воскресный вечер Гиббон приперся в нашу казарму.

День был выходной, и народ занимался своими делами: кто спал, кто смотрел телевизор, кто сидел в курилке. Гиббон, выслушав положенный доклад об отсутствии происшествий, отправился по казарменному коридору в глубину помещения. Навстречу ему из дальнего сортира летел курсант Вова Нос, прозванный так за наличие удивительно широкого шнобеля «в две трети морды». Ввиду личного времени, из форменной одежды на Носу были только тапочки, кальсоны и кальсонная рубашка.

«Так, товарищ курсант» – обратился к нему Гиббон (он был в хорошем расположении духа, но явно не знал, с чего начать «задушевный разговор»).

Надо сказать, что в каждом «кубрике» казармы, в соответствии с требованием Устава ВС СССР, висело 3 больших портрета в рамках: Л. И. Брежнева (как генерального секретаря партии и Председателя Президиума Верховного Совета СССР), А. Н. Косыгина (как Предсовмина СССР) и Д. Ф. Устинова (как Министра обороны). Три с половиной года они взирали на нас, а мы глядели на них.

Гиббона осенило: «Кто это?» – спросил он у Носа, показав на портрет Косыгина.

Нос уставился на портрет, одновременно застенчиво запахивая «мотню» на кальсонах. Пауза мучительно затягивалась…

Нос молчал, глядя на Косыгина, как баран на новые ворота.

«Громыко!!!» – вдруг выдал Нос.

Теперь уже пришел черед Гиббона уставиться на портрет Косыгина.

«Надо лучше знать портреты руководителей государства!» – строго сказал он.

Вокруг беседующих таким макаром Гиббона и Носа стали собираться любопытствующие. Нос был туповат, и народ предвкушал развитие событий.

«А ЭТО кто?!» – снова и с «нажимом» вопросил Гиббон, указав на портрет Устинова. Министр обороны был сфотографирован в полной форме, в очках, и при всех звездах и регалиях.

Нос, после новой томительной паузы, вдруг выдал: «Тоже Громыко!!!»

Мы покатились со смеху.

Гиббон, обреченно махнув рукой, молча покинул казарму.