Чайльд Гарольд

Когда газетный лист нам сообщил,Что бросил галл равнину Вимиеры,Наперерыв тут каждый заспешил —Все «Хроники», и «Почты», и «Курьеры» —Торжествовать врагов победу свыше мер.III.Вдруг привела конвенция в движеньеВсе перья, руки, ноги, языки;Мэр, альдермэн забыли угощенье;Церковные проснулись парики,И Коббет сам, молчавший от тоскиСемь дней, вскочил в порыве чудотворном,Крича, что могут только дуракиСебя связать условием позорным.Мычащий зверь взревел – и сном заснул покорным.IV.Все вопияли к Небу… Слыша гласКороны нашей преданных вассалов,Решило Небо строго в тот же часРасследовать поступки генералов.

Но Милость их взяла под свой покров,Зане они врагов своих щадили(Иль милостивы судьи к Бингу были?)Закон для плутов, не для дураков.Итак, друзья, – живите на здоровье,Благословляя судей хладнокровье.]

XXVII.

Так думал Чайльд, один бродя по горам;

Хоть местностью был очарован он,

Но все же об отъезде думал скором:

Так век порхать для ласточки закон.

Тяжелых дум он здесь изведал много

И пожалел, немой тоской объят,

Что долго шел греховною дорогой;

К проступкам он своим отнесся строго:

От света истины померк Гарольда взгляд.

XXVIII.

Верхом! верхом![32 - Байрон и Гобгоуз отплыли из Фальмута 2 июля 1809 г., прибыли в Лиссабон 6-го или 7-го, а 17-го из Альдеи Гальбеги («первая станция от Лиссабона, куда можно попасть только водой») поехали верхом в Севилью. «Лошади здесь превосходные, – мы проезжали по 70 миль в день», писал Байрон Годжсону и своей матери, 6 и 11 авг.

1809.] – он крикнул и поспешно

Прелестной той страны покинул кров;

Но он уж не влеком мечтою грешной:

Не ищет ни любовниц, ни пиров…

Несется он таинственной дорогой,

Не ведая, где пристань обретет;

Он по свету скитаться будет много;

Не скоро в нем уляжется тревога,

Не скоро с опытом знакомство он сведет.

XXIX.

Вот Мафра, где, судьбы узнав измену,

Царица Лузитании жила;[33 - «Размеры Мафры громадны: в ней помещаются дворец, монастырь и великолепная церковь.

Шесть органов по своему изяществу красивее всех, когда-либо иною виденных; мы их не слыхали, но нам говорили, что их звук соответствует их красоте. Мафру называют португальским Эскуриалом» (Прим. Байрона).Мафра построена (1717–1730) королем Жуаном V.«Несчастная королева впоследствии совершенно сошла с ума, и доктор Уиллис, который вообще очень удачно справлялся с королевскими головами, ничего не мог с нею сделать». (Прим. Байрона).