Чайльд Гарольд

Герой, склонись пред силой песнопенья!

Ни лесть толпы, ни пышный мавзолей

Тебя спасти не могут от забвенья;

Порой историк вводит в заблужденье,

Но песнь народная звучит в сердцах людей.

XXXVII.

«Испанцы, пробудитесь!» Так взывают

К вам рыцари, кумиры дней былых;

Хоть копья в их руках уж не сверкают

И красных перьев нет на шлемах их,

В дыму, под рев орудий непрерывный,

Их грозный зов звучит: «Вооружась,

Воспряньте все!» – исполнен силы дивной,

Ужель утратил власть тот клич призывный,

Что в Андалузии сроднил с победой вас?

XXXVIII.

Чу! конский топот слышен средь проклятий;

Кого окровавленный меч настиг?

Ужель спасать вы не пойдете братий

От деспотов и от клевретов их?

Грохочут пушки; залпов их раскаты

Зловеще эхом гор повторены,

Они твердят о том, что смертью взяты

Ряды бойцов. Все ужасом объяты,

Когда является во гневе бог войны.[38 - Death ride upon the sulphyry Siroc, т. е. смерть верхом на удушливом (сернистом) Сирокко.

«Сирокко – сильный горячий ветер, дующий по целым неделям в Средиземном море от Архипелага. Его свойства хорошо известны всем, кто проезжал через Гибралтарский пролив». (Прим. Байрона).]

XXXIX.

Кровавыми сверкая волосами,

С горы на бойню смотрит исполин;

Он все сжигает гневными очами

И в царстве смерти властвует один.

С ним рядом разрушенья дух лукавый,

Что чествовать победы будет зла.

Сегодня три могучие державы

Сойдутся здесь и вступят в бой кровавый;

Как счастлив исполин, – ему лишь кровь мила!

XL.

Когда средь войск ни друга нет, ни брата,

Вас может восхитить сраженья вид;

Как рати разукрашены богато!

Как весело оружие блестит!

Подобно стае псов, что травле рада,

Несется войско бешено вперед;

Но будет ли для многих лавр наградой?

Храбрейшие погибнут в пекле ада:

Бог брани, с радости, всех павших не сочтет.

XLI.

Три армии стеклись сюда для битвы;

Внушителен знамен трех наций вид!

Звучат на трех наречиях молитвы.

Сюда сошлись: испанец, галл и бритт,

Союзник-друг, услужливый без меры

(Не лучше ли в своей отчизне пасть?).

Войска, являя храбрости примеры,

Удобрят только нивы Талаверы

И хищных воронов накормят кровью всласть.[39 - Сражение при Талавере началось 27-го июля 1809 и продолжалось два дня. Так как Байрон приехал в Севилью, вероятно, 21-го или 22-го, то он не мог быть очевидцем какой-либо части этого сражения.