Пограничный городок. Китайская проза XX века

Если огонь и дальше встречал что-то горючее, то занимался новый пожар, свежий дым закрывал старое пламя, и на секунду становилось темно. Однако новый огонь пробивался сквозь дым и сливался со старым пламенем, повсюду были языки и столбы огня, пламя кружилось, плевалось, извивалось и бесновалось. Внезапно раздался треск – рухнуло здание, искры, угли, пыль, белый дым вместе взлетели ввысь, огонь остался внизу и ринулся во все стороны, подобно тысяче огненных змей. Потихоньку, потихоньку огненные змеи медленно и терпеливо поползли вверх.

Добравшись до крыш и слившись с огнем, носившимся в воздухе, пламя засияло ослепительным блеском и время от времени потрескивало, как будто хотело до донышка осветить души людей.

Я смотрел, и не просто смотрел, но и носом чуял происходящее! Окруженный разными запахами, я угадывал: это горит шелковая лавка, над которой золотая вывеска с черными иероглифами, а то полыхает бакалея, которую держит шаньсиец[12 - Шаньсиец – уроженец провинции Шаньси в Центральном Китае.

]. По запахам я научился различать огонь – тот, что легкий и высоко поднимается, – непременно от чайной лавки, а темное и тяжелое пламя – от магазина тканей. Хоть эти лавки принадлежали не мне, но все были хорошо знакомы, поэтому, чувствуя запах гари и глядя на танцующее пламя, я испытывал невыразимую боль в сердце.

Я смотрел, нюхал, переживал и позабыл об опасности, грозившей мне. Подобно несмышленому ребенку, я был заворожен захватывающим зрелищем и позабыл обо всем остальном.

Зубы мои стучали, но не от страха, а от потрясения этой устрашающей красотой.

О возвращении домой нечего было и думать. Я не знал, сколько сейчас на улицах солдат, но, судя по количеству пожаров, можно было догадаться, что они стояли на каждом большом перекрестке. Их целью был грабеж, но откуда знать, что, спалив столько лавок, они не захотят прикончить кого-нибудь для развлечения? Такой бескосый полицейский, как я, для них ничтожнее букашки, стоит разок нажать на курок – и все, делов-то.

Подумав об этом, я решил идти в участок, он как раз был неподалеку, буквально в одном квартале. Однако и туда было уже не попасть. Как только началась стрельба, и бедняки и богачи – все заперли ворота. Кроме бесчинствующих солдат, на улице не было ни души, прямо-таки вымерший город. Когда стали поджигать магазины, то в сполохах пламени показались разбегающиеся торговцы.