Русские писатели о цензуре и цензорах. От Радищева до наших дней. 1790–1990

Горчаков, игравший между этими «мертвыми душами» роль Мижуева[95 - Мижуев – персонаж поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души».], усомнился в моей продажности и спросил Панина:

– Какое же место вы предложите ему? – Помощника статс-секретаря.

– Ну, в помощники статс-секретаря он не пойдет, – отвечал Горчаков[96 - Упомянуты министры и другие государственные деятели того времени: А. М. Горчаков, М. Н. Муравьев, В. Н. Панин.], и судьбы ««Колокола» были предоставлены воле Божией.

А воля Божия ясно обнаружилась в ливне писем и корреспонденций из всех частей России.

Всякий писал, что попало: один – чтобы сорвать сердце, другой – чтобы себя уверить, что он опасный человек… но были письма, писанные в порыве негодования, страстные крики и обличение ежедневных мерзостей.

Такие письма выкупали десятки «упражнений <…>

Герцен А. И. Собр. соч. Т. ХI. М., 1957. С. 300–302.

В нашей книге представлена лишь небольшая часть текстов Герцена, затрагивающих проблему свободы слова. Ею пронизаны роман «Былое и думы», знаменитая книга «О развитии революционных идей в России»; множество статей и заметок, посвященных репрессиям печатного слова в России, систематически публиковалось в «Колоколе» и других изданиях.

А. И. Герцен и Н. П. Огарев

Предисловие <к «Колоколу»>

Россия тягостно молчала,

Как изумленное дитя,

Когда, неистово гнетя,

Одна рука ее сжимала;

Но тот, который что есть сил

Ребенка мощного давил,

Он с тупоумием капрала

Не знал, что перед ним лежало,

И мысль его не поняла,

Какая есть в ребенке сила:

Рука – ее не задушила,

Сама с натуги замерла.

В годину мрака и печали,

Как люди русские молчали,

Глас вопиющего в пустыне

Один раздался на чужбине;

Звучал на почве не родной —

Не ради прихоти пустой,

Не потому, что из боязни

Он укрывался бы от казни;

А потому, что здесь язык

К свободомыслию привык

И не касалася окова

До человеческого слова.

Привета с родины далекой

Дождался голос одинокой,

Теперь юней, сильнее он…

Звучит, раскачиваясь, звон,

И он гудеть не перестанет,

Пока – спугнув ночные сны —

Из колыбельной тишины

Россия бодро не воспрянет

И крепко на ноги не станет,

И – непорывисто смела —

Начнет торжественно и стройно,

С сознаньем доблести спокойной,

Звонить во все колокола.

«Полярная звезда» выходит слишком редко, мы не имеем средств издавать ее чаще.