Русские писатели о цензуре и цензорах. От Радищева до наших дней. 1790–1990

Если б знали вы, как интересы

Я писателей бедных берег!

Да! меня не коснутся упреки,

Что я платы за труд их лишал.

Оставлял я страницы и строки,

Только вредную мысль исключал.

Если ты написал: «равнодушно

Губернатора встретил народ»,

Исключу я три буквы: «ра – душно»

Выйдет… что же? три буквы не в счет!

Если скажешь: «в дворянских именьях

Нищета ежегодно растет», —

«Речь идет о сардинских владеньях» —

Поясню – и статейка пройдет!

Точно так: если страстную Лизу

Соблазнит русокудрый Иван,

Переносится действие в Пизу —

И спасен многотомный роман!

Незаметные эти поправки

Так изменят и мысли, и слог,

Что потом не подточишь булавки!

Да, я авторов много берег!

Сам я в бедности тяжкой родился,

Сам имею детей, я не зверь!

Дети! дети! (старик омрачился).

Воздух, что ли, такой уж теперь —

Утешения в собственном сыне

Не имею… Кто б мог ожидать?

Никакого почтенья к святыне!

Спорю, спорю! не раз и ругать

Принимался, а втайне-то плачешь.

Я однажды ему пригрозил:

«Что ты бесишься? что ты чудачишь?

В нигилисты ты, что ли, вступил?»

– Нигилист – это глупое слово, —

Говорит, – но когда ты под ним

Разумел человека прямого,

Кто не любит живиться чужим,

Кто работает, истины ищет,

Не без пользы старается жить,

Прямо в нос негодяя освищет,

А при случае рад и побить —

Так пожалуй – зови нигилистом,

Отчего и не так! – Каково?

Что прикажете с этим артистом?

Я в студенты хотел бы его,

Чтобы чин получил… но едва ли…

– Что чины? – говорит, – ерунда!

Там таких дураков насажали,

Что их слушать не стоит труда,

Там я даром убью только время.

И прибавил еще сгоряча

(Каково современное племя?):

Там мне скажут: ты сын палача! —

Тут невольно я голос возвысил,

«Стой, глупец! – я ему закричал, —

Я на службе себя не унизил,

Добросовестно долг исполнял!»

– Добросовестность милое слово, —

Возразил он, – но с нею подчас… —

«Что, мой друг? говори – это ново!»

Сильный спор завязался у нас;

Всю нелепость свою понемногу

Обнаружил он ясно тогда;

Между прочим, сказал: «Слава богу,

Что чиновник у нас не всегда

Добросовестен»… – Вот как!.

Возрождается в сыне моем,

Что всю жизнь истреблял я? о боже!.. —

Старец скорбно поникнул челом.

«Хорошо ли, служа, корректуры

Вы скрывали от ваших детей? —

Я с участьем сказал: – без цензуры

Начитался он, видно, статей?» —

И! как можно!..