Русские писатели о цензуре и цензорах. От Радищева до наших дней. 1790–1990

Из автобиографии генерал-лейтенанта Федора Илларионовича Рудометова 2-го, уволенного в числе прочих в 1857 году

«Убил ты, точно, на веку

Сто сорок два медведя,

Но прочитал ли хоть строку

Ты в жизни, милый Федя?»

– О, нет! за множеством хлопот,

Разводов и парадов,

По милости игры, охот,

Балов и маскарадов

Я книги в руки не бирал,

Но близок с просвещеньем:

Я очень долго управлял

Учебным учрежденьем.

В те времена всего важней

Порядок был – до книг ли? —

Мы брили молодых людей

И, как баранов, стригли!

Зато студент не бунтовал,

Хоть был с осанкой хватской,

Тогда закон не разбирал—

Военный или статский:

Дабы соединить с умом

Проворство и сноровку,

Пофилософствуй, а потом

Иди на маршировку!.

Случилось также мне попасть

В начальники цензуры,

Конечно, не затем, чтоб красть,

Что взять с литературы?

А так, порядок водворять…

Довольно было писку;

Умел я разом сократить

Журнальную подписку.

Пятнадцать цензоров сменил

(Всё были либералы),

Лицеям, школам воспретил

Выписывать журналы.

«Не успокоюсь, не поправ

Писателей свирепость!

Узнайте мой ужасный нрав,

И мощь мою – и крепость!» —

Я восклицал. Я их застиг,

Как ураган в пустыне,

И гибли, гибли сотни книг,

Как мухи в керосине!

Мать не встречала прописей

Для дочери-девчонки,

И лопнули в пятнадцать дней

Все книжные лавчонки!..

Потом, когда обширный край

Мне вверили по праву,

Девиз: «Блюди – и усмиряй!»

Я оправдал на славу…

……………….

    1863

Впервые: Современник. 1863. № 4. Свисток. № 9. С. 72.

По предположению комментаторов, Некрасов метит здесь в Михаила Николаевича Муравьева (1796–1866) – государственного деятеля, получившего за жестокое подавление польского восстания 1863 г. прозвище «Муравьев-вешатель», – хотя непосредственного отношения к цензурному ведомству он и не имел.

Журналист-руководитель

Ну… небесам благодаренье!

Свершен великий, трудный шаг!

Теперь общественное мненье

Сожму я крепко в свой кулак,

За мной пойдут, со мной сольются…

Ни слова о врагах моих!

Ни слова! Сами попадутся!

Ретивость их – погубит их![120 - Ретивость их – погубит их! – Поскольку вся ответственность в новых условиях, по которым часть изданий освобождалась от предварительной цензуры, переносилась на авторов, редакторов и издателей, то их «ретивость» и «погубит их».

    1865

Впервые: Современник. 1866.