Истопник

Вот лишь пункт первый:

«Отдел мест заключения УНКВД по Иркутской обл. по наряду № 894 отправил в Бамлаг 422 человека, в числе которых оказалось 88 осужденных тройкой УНКВД в порядке приказа НКВД № 00447 (враги народа и контрреволюционеры), подлежащих отправке по особому наряду, 73 малолетних нетрудоспособных, 2 шпиона, 1 диверсант, 10 бандитов, 133 истощенных и слабосильных, 4 больных. Все эти заключенные не подлежали отправке в Бамлаг. Представитель Бамлаг, а (написание и пунктуация приказа сохранены – А.

К.) для участия в отборе заключенных допущен не был».

Есть еще более красноречивые цифры. Они приведены также в «совершенно секретной» Справке «О численности содержащихся в лагерях заключенных, осужденных за особо-опасные к-р преступления». Только по Бамлагу (остальные в расчет не берутся) в 1937 году: шпионов – 12, террористов – 973, диверсантов – 170, изменников Родины – 12, троцкистов, зиновьевцев и правых – 48. На следующий год, на 1 января, в том же порядке, шпионов – уже 81, террористов – 1033, диверсантов – 279, изменников – 13, троцкистов, зиновьевцев и правых – 190.

В пять раз увеличение по троцкистам и зиновьевцам! Наконец, на 1 апреля 1938 – абсолютные цифры: шпионов – 224, террористов – 1867, диверсантов – 497 (чутка недобрали!), изменников Родины – 29, троцкистов и правых – 292.

Троцкисты и правые, понятно, не урки. Но шпионы, террористы, диверсанты, изменники Родины, японские военнопленные, немцы, латыши да и масса народу по уголовным статьям – все они работали на стройке-500.

От Комсомольска до Советской Гавани. На Дуссе-Алине тоже работали.

Сталин не знает цифр, приведенных выше.

Они для него слишком мелки.

Сталин мыслит масштабами тысяч и миллионов.

Он прикидывает.

И по ресурсам надо завтра же посмотреть. Подбросить Френкелю еще с десяток эшелонов. А может быть, и два десятка… Нет, лучше сотню!

Большое дело социалистических строек возобновляем сразу после окончания войны. Да и фронтовики возвращаются с войны, подтянутся.

Так думает Сталин, рассматривая фолиант энкавэдэшной книги.

Про историю БАМа он знает все. Ну, или почти все. Первыми заговорили о строительстве железной дороги через Сибирь сосланные царем декабристы. Иосифу Виссарионовичу показывали их письма. Потом, спустя несколько десятилетий, князь Кочубей, председатель Русского технического общества, доложил Бунге о предложении заняться необычной дорогой на государственном уровне. Шел 1888 год.