Гомункул

У них была большая разница в возрасте, но они смогли полюбить друг друга, пусть и в ее мечтах. А тут всего-то три года – пыль! Протер и забыл.

Как-то после обеда Оксане удалось раздобыть поистине ценные сведения. Она увидела краем глаза, что Соколов взялся за телефон. Экран нервно мигал. По правилам компании сотрудники всегда держали свои личные мобильные на беззвучном. Значит, ему кто-то звонил! Соколов несколько секунд раздумывал: отвечать или нет, потом, приняв решение, все-таки нажал на вызов и быстро вышел из кабинета в коридор.

Интуиция подсказывала Оксане: беги за ним! И она побежала. Предусмотрительно схватила свою сумочку. Мало ли, вдруг ей надо в дамскую комнату, плохо себя чувствует или нужно сменить прокладку. Она на ходу придумывала алиби, которое ей, конечно же, не пригодилось.

Соколов стоял около колонны, удачно отвернувшись к окну. Оксане не составило труда подкрасться к нему поближе. Она спряталась по другую сторону колонны, достала свой мобильный и нажала черную иконку диктофона.

Вот, что ей удалось записать:

– Да, все хорошо. Трудно что-либо сказать, я еще даже неделю не отработал тут. Но пока мне нравится. Мам, не переживай, это очень хорошая фирма. Я тебе всё расскажу подробно, когда приеду в субботу. Что-нибудь купить? Хорошо, я тогда сам решу. Да, давай, до встречи. Целую.

Соколов нажал отбой и быстро пошел в сторону кабинета. Прятавшуюся за колонной Оксану он даже не заметил. А та была на седьмом небе от привалившего счастья. У Соколова такие нежные отношения с мамой! Она волнуется, звонит ему на работу, а он не сбрасывает старенькую маму, а по-сыновьи нежно ей отвечает, держит в курсе своих дел, обещает приехать в субботу и всё-всё ей рассказать.

Такой внимательной и любящей маме можно без опасения и внуков оставить, рассудила Оксана. Она зашла в туалет, заперлась в кабинке и прикрыла глаза.

Ей представилась мама Соколова, женщина с добрыми серыми, как у сына, глазами, худощавого телосложения, интеллигентная седая прядь в темных волосах, нитка белого жемчуга на морщинистой шее.

Руки ухоженные, чуть скрюченные вязанием и артритом, но с маникюром, пусть и самодельным. Одета просто, но аккуратно, как и ее сын. Они вообще очень похожи. А где же она стоит? Ах, да! В прихожей. Прихожая просторная, высокий потолок. Сталинская квартира. Входная дверь открывается, и в прихожую заходит сначала сам Соколов, а потом, нежно придерживая за локоть, заводит смущенную Оксану.

– Мама, знакомься. Это моя Оксана.