Зимняя книга. Серия «Книга шестерых». Сборник рассказов

Год был спасён, ведь пока хотя бы дети продолжают его узнавать, у планеты есть будущее.

А если бы взрослые не разучились верить в сказку, это будущее могло бы стать светлым и беззаботным.

Встреча в парке

Названия парка не скажу. И геолокации не выдам. Кому нужно – сам найдёт. Хотя без приглашения туда не попасть. Я, например, проделал путь в тысячи километров, ощутив необходимость прогуляться зимним московским парком. Непременно вечером. И чтоб обязательно снег. Хотя во сне, в котором я получил приглашение, меня и так уверили, что он будет.

В общем, ничего толком не сумев объяснить жене, я взял минимум вещей и билет в столицу доисторической Родины. Москва встретила меня удивительно вежливыми таможенниками, дружелюбными таксистами и знакомой с детства приятной суетой праздничного города.

Переночевав в гостинице, я отправился на экскурсию по центру и подумал о том, что ни телевидение, ни интернет не могут передать удивительно близкую мне атмосферу города. «Ну да, – вдруг вспомнилось.

 – Я же здесь родился…»

Стемнело рано, и я отправился на метро к заветному парку. Вырвавшись на волю из подземного царства, невероятным образом не запутавшись в схеме станций и не будучи раздавленным толпой сосредоточенных хмурых пассажиров в час пик, я с наслаждением вдохнул вечерний воздух и направился к цели моего визита. Это был один из старейших московских парков, неоднократно описанный в известных и не очень повестях и романах, тихий, несмотря на близость к центру, мало освещённый фонарями и почти безлюдный в это время.

В принципе, если не считать меня, то совсем безлюдный.

Войдя на одну из центральных аллей, я ясно увидел место, где мне предстояло свернуть на малозаметную тропинку. Оно было обозначено ржавым флюгероподобным указателем, на котором свежей люминесцентной краской было выведено: «Сюда». Искрящийся в лунном свете снег был вытоптан чьими-то лапками, нога человека давно не ступала тут. Углубившись в чащу кустарника, я вышел на небольшую полянку, посреди которой возвышалось старое разлапистое дерево.

Его нижние ветви росли выше человеческого роста и располагались строго по сторонам света. У основания той ветки, которая указывала на север, сидел кот.

– Кис-кис, – позвал я.

Левая бровь усатого удивлённо поползла вверх, а жёлтый глаз уставился прямо в мою переносицу.

– Я прощу вам эту фамильярность, – произнесло животное глубоким низким голосом, без малейшего намёка на интонации Табакова или Калягина.