Куда сбегают города

Мать хоть и сдает ему все мои явки, пароли, достижения, но тоже ничего дельного не доносит.

На следующий день я уже ехал к нему.

Час на автобусе, потом электричкой еще час. И пару километров пешком. Мать хоть и отговаривала, но была вполовину менее настойчива, чем обычно. У нее тоже была надежда, что отец, пусть даже таковым является лишь косвенно, но сделает хоть какое-то подношение. Тачку он отдать решил…

Я еду и жду подвоха. Потом иду и тоже жду подвоха. Сворачиваю на нужную улицу, жду подвоха, но в глубине души надеюсь на лучшее.

Я постучал в высокие синие ворота и только потом нашел маленькую кнопочку дверного звонка. Протяжный звон разбудил собак, и они начали лаять что есть сил.

К собакам у меня смешанные чувства. Лают – плохо. Не лают – сойдет. Главное, чтобы не кидались на меня.

Звук обуви не по размеру шарканьем приблизился к двери. Щеколда щелкнула, и я был готов увидеть отца.

Но открыл не он.

– Здравствуйте, – обратился я к женщине чуть старше средних лет.

Она не ответила. Рожу скривила и пошла в сторону дома. Большой двор зарос травой и сорняками, а местами валялись собачьи кучи. Все в таком запустении, что я и представить не мог. Окна в доме недосчитывались стекол. Шифер зеленый от мха, а штукатурка местами осыпалась, обнажив кладку.

– Ну здарова! – прохрипел седой старик, которого я даже не узнал. Он сидел на лавке у входа и, как только его жена скрылась в потемках внутреннего двора, достал бутылку водки.

В любом другом случае я не отказался бы.

– Нет. Я как-то не фанат.

– Это хорошо. Ну садись, что ли.

Я сел на лавку и достал сигарету. Все ждал, когда же он начнет говорить хоть что-то дельное. Я столько лет его не видел, а он просто глушит при мне водку. И молчит. Морщится иногда. И то не всегда.

Мне надоело сидеть и смотреть на это. Это было максимально некомфортно.

– Ты… Хуй с ним, че там с машиной?

– Ну ты даешь.

– Ты молчишь. Водочку вкусненькую попиваешь. Ты ведь и так все знаешь, наверное.

– Ну в целом-то да.

– Ну вот. Если что интересно – спрашивай.

А я спрашивать не буду. Я и так все вижу. Годы беспробудного пьянства превратили мужика, полного сил, в старого дряхлого алкаша, что даже сыну дверь открыть не может. Вся его жизнь стала дряхлой и старой. Жена, что стара не по возрасту, дом, что осыпался.