Загадочная жизнь мисс Айви

Она пользовалась собственной, ей одной понятной методикой обучения. Однажды за обедом Айви в шутку сказала, что ее мать могла бы достичь куда больших успехов, если бы начала ходить в американские супермаркеты. Тогда отец в первый и последний раз дал ей подзатыльник – молча, но достаточно сильно, чтобы боль не унималась еще несколько часов.

Осенью Шэнь устроился компьютерным специалистом в подготовительную академию округа Грув, куда затем перевели и Айви. Родители не признались, что все это было сделано из-за Ру, но она и так прекрасно все поняла.

– Что это на тебе? – ухмыльнулся Роман, впервые увидев ее в новой форме, которую будто бы только что достали из целлофановой упаковки. – Галстук на застежке?

Он бесцеремонно потянулся руками к ее шее. Айви не успела отпрыгнуть, и кипенно-белый воротник покрылся следами грязных пальцев, всего несколько мгновений назад державших жирный кусок пиццы.

– Посмотри, что ты натворил! – вскрикнула она и, смочив слюной палец, принялась растирать пятно.

Роман лишь презрительно усмехнулся. – Это форма академии Грув в Андовере, – фыркнула Айви, внутренне желая задеть его. – Теперь я учусь там.

– Твои родители выиграли в лотерею?

– Я получила стипендию, – солгала Айви. Она перечитала кучу романов о красивых частных школах, где ученики преодолевали социальные пропасти благодаря упорству, обаянию и (по большей части) красоте и находили свою любовь где-то посреди конюшен и вересковых пустошей.

До этого ее полностью устраивала местная школа, в которую ходили все дети из Фокс Хилл, но теперь все изменилось.

С тех пор Айви всячески старалась избегать Романа; она чувствовала, что их взгляды все больше расходятся. Он довольно быстро понял, что все это начало ее тяготить, однако обнаружил удивительную недогадливость относительно причин такого поведения. Пассивность и молчаливость Айви казались ему застенчивостью. Все прояснилось лишь когда он уже в пятый раз пригласил ее погулять вместе с «парнями» – теми самыми ребятами, которых когда-то называл глистами в скафандрах, – и Айви вышла из себя.

– Я никогда не стану общаться с такими людьми!

– Они не такие страшные!

– Они жалкие нищеброды.

Айви повторила слова своей матери и этим перешла черту.

С лица Романа сбежала краска, только уши запылали красным. Над верхней губой, где у него уже появились первые намеки на усы, выступила испарина.